— Что ты делала в женской консультации?

— Ты ведь и так всё знаешь, — качаю головой, мой голос дрожит.

— Я хочу услышать это от тебя, — помедлив, произносит Илья.

Я сжимаю край стола, вдыхаю побольше воздуха. Это сложно. Мучительно сложно. Но от правды не убежишь. И для меня она именно такая:

— Я беременна.

Илья прикрывает глаза и бледнеет за считанные секунды. Его рука, что лежит на столе, медленно сжимается в кулак. Между нами расползается что-то жуткое, холодное и мрачное.

— Какой срок? — произносит ровно, снова простреливая непроницаемым взглядом.

— Шесть недель, — отвечаю тихо, и в тот же момент вижу, как его взгляд тухнет.

Илья продолжает смотреть на меня, но в то же время сквозь. Он словно варится в котле собственных мыслей и эмоций, не замечая больше ничего.

— И кто счастливый папочка? — с горькой усмешкой спрашивает он.

— Не ты…

Кулак над столом сжимается сильнее, отрешённый взгляд темнеет. В нём бушует шторм из отчаяния и боли.

— Почему, синеглазка? — в голосе звенит отчаяние.

И оно передаётся мне. Пульсирует, бьётся где-то внутри, и не даёт мне дышать.

— Так вышло. Прости… — мой голос срывается, и я отворачиваюсь, погружаясь в уже привычную для меня темноту.

Мы долго молчим. В жутком холоде, окутавшем нас.

— Ещё что будет добавить, Даш? — говорит тихо и ровно, но меня словно льдинками осыпает с головы до ног.

Помедлив, я снимаю кольцо с безымянного пальца. Кладу его перед Ильёй, а он отшатывается. Смотрит на украшение, как на нечто зловещее, и выдыхает весь воздух из лёгких.

— Я не могу быть с тобой, — повторяю единственную фразу, на которую сейчас способна.

Так будет лучше. Так правильно. Я на дне и потащу его за собой. Пусть будет счастлив. Пусть та блондинка, что была рядом с ним всё это время, сделает его счастливым. Рядом с ней он улыбался. Со мной он этого делать больше не сможет.

— Не можешь или не хочешь? — спрашивает резко, таким тоном, будто от этого зависит его жизнь.

— Не могу и не хочу, — отвечаю твёрдо. — Теперь у нас у каждого своя жизнь. Прими это.

— Я. Тебе. НЕ ВЕРЮ, — говорит упрямо и зло. — Моя синеглазка никогда бы меня не предала.

Твоей синеглазки больше нет…

— Как это случилось? Почему это случилось? — продолжат давить вопросами Илья. — Скажи, что ты не была с ним всё это время!

Его вопросы бьют так больно. Я как наяву вспоминаю, как именно это случилось. Это невыносимо. Я не смогу рассказать о том, что произошло. Никогда и никому. Теперь это уже ничего не изменит…

— Ты же всегда говорил мне, что я наивная… с другой планеты… — произношу с горечью. Илья всегда был прав. Я достаточно поплатилась за свою наивность и доверчивость. — А тебя слишком долго не было рядом.