— Замечательно мы с тобой год заканчиваем, — вздыхает он.

— Это точно.

— Я завтра постараюсь к тебе приехать…

— Не далековато ли ехать, чтобы навестить меня на пару часов? Решай свои дела спокойно, со мной всё будет хорошо.

— Не далековато…

— Илья, успокойся! Тебе нужно к суду подготовиться, а я никуда не денусь.

Мы ещё спорим какое-то время, а потом Илье приходится прервать разговор и снова погрузиться в дела. Откладываю телефон и долго смотрю в окно. Всё обязательно наладится и у него и у меня. Мама выставит отчима, и мы заживём нормальной жизнью. Это главное.

***

На следующий день в больницу приезжает курьер с цветами и фруктами. Илье удаётся немного поднять мне настроение. Несмотря на загруженность, он часто пишет мне, уточняет прогнозы и интересуется о самочувствии.

Новый год я встречаю в больнице, а через несколько дней меня отпускают домой. Сообщаю об этом маме и сестре.

— Отлично, Даш! — радуется Адель. — Я за тобой приеду, говори время. Мама сегодня вышла сверхурочно на работу, придёт домой после пяти. Давай ужин приготовим, отметим немного.

— Уход дяди Валеры надо отмечать салютом!

— И не говори, — смеётся Ада. — Это тот самый случай, когда хочется радоваться, несмотря на грусть. Наконец-то мама прозрела!

Вернувшись из больницы, мы готовим ужин. Вернее суетится в основном Ада, а я так на подхвате. Накрываем на стол к возвращению мамы, а она появляется на пороге с букетом цветов и… не одна. За её спиной мнётся отчим.

Смотрю на них, и тарелка выпадает у меня из рук, разбиваясь вдребезги. В груди болезненно режет, но виной тому не сломанные рёбра. Меня затопляет обида и разочарование. Я стою посреди нашей маленькой кухни, как вкопанная, а сестра торопливо собирает осколки.

Мама спокойно раздевается, будто не замечая моего взгляда, проходит на кухню и наполняет вазу для цветов водой.

— Валер, проходи, — зовёт она отчима, всё так же не глядя на меня. — Девочки ужин приготовили. Посидим спокойно и поговорим.

Я перевожу взгляд на того, кто испортил мне все планы на новогодние праздники. Отчим на удивление нормально выглядит. Трезвый, побритый и чистенький он проходит на кухню. Глазки бегают нервно, спина напряжена.

— Даш, ты меня прости. Я не в себе был… — говорит, глядя выше моих глаз, и клятвенно заверяет: — Я обещаю, что такого больше не повториться никогда.

— Ма-а-ам, — взволнованно поворачиваюсь к матери. — Что он здесь делает?!

— Даша, выслушай, пожалуйста! — с нажимом произносит она и показывает на стул.

Я не хочу ничего слушать. Во мне всё кипит.

— Я не буду ужинать. Сыта по горло! — цежу сквозь зубы и ухожу в комнату.