— Неинтересный фильм, — произношу немного взволнованно и приподнимаюсь ближе к его лицу.

Илья поправляет мои волосы, убирая пряди за ухо, и, кажется, видит меня насквозь. Я сама тянусь к нему, чтобы поцеловать, но Илья чуть отстраняется. Этого хватает, чтобы я трусливо замерла под его взглядом.

— Я не хочу, чтобы ты принимала решения на эмоциях, Даш, — улыбается как-то грустно.

А меня накрывает с головы до пят от одного этого прикосновения. Молчу, даже не моргаю, глядя ему прямо в глаза.

— С чего ты взял, что это эмоции?

— Потому что видишь меня белым рыцарем в доспехах, — пытается отшутиться, но суть я улавливаю правильно.

Он думает, что я благодарна? Благодарна, конечно, но дело не в этом. Прижимаю ладонь к его щеке. Мои руки чуть подрагивают от волнения.

— Я вижу перед собой человека, которому полностью доверяю, — отвечаю без тени улыбки. — И которого очень люблю.

Его взгляд меняется на моих глазах. Становится более глубоким и сосредоточенным. Илья не двигается, когда я вновь тянусь к нему, больше не отступает, а когда я касаюсь его губ своими, с шумным вдохом притягивает меня к тебе. Неожиданно и резко, будто до этого сдерживался из последних сил. Целует в ответ, крепко удерживая в объятиях, будто боится, что я испарюсь.

А я таю от его напора. Тело пронзает тысяча крохотных зарядов, разжигая во мне безумное желание. Сердце бьётся неистово, жар несётся по венам. Я вжимаюсь в него с безумным рвением, зарываюсь пальцами в коротких волосах и не сдерживаю стон, когда его руки жадно сдавливают мои бёдра и тянут на себя. Так я оказываюсь на его коленях, чувствую мужское возбуждение и едва справляюсь со своим. Горящие ладони обжигают, когда скользят выше, прокрадываются под кофту и гладят спину. Выгибаюсь, хватая ртом воздух, а Илья внезапно ловит моё лицо, сдавливает большим пальцем нижнюю губу и тихо произносит.

— Назад пути не будет, синеглазка, — говорит тихо, с хрипотцой в голосе.

Я едва его слышу за шумным дыханием, что слетает с моих губ. Все эти звуки кажутся такими нереальными, сладкими и томительными, как и его прикосновения.

— Первый и единственный, — шепчу на выдохе единственное, после чего мой рот снова закрывают поцелуем.

Наши тела тесно прижаты друг к другу, я дрожу в его руках, а он напряжён как скала. Низ живота приятно тянет, а тело мне будто не принадлежит. Оно отзывается на каждую уверенную ласку, заставляя меня теряться в волнах наслаждения.

Его губы отпускают мои, скользят по линии челюсти, вызывая мурашки по всему телу, добираются до уха и прикусывают мочку. С горла вырывается хриплый всхлип, жар стекает по груди в самый низ живота, и я выгибаюсь, повинуясь ощущениям.