– А тот, невысокий, лысоватый мужик с блондинкой, что на юг нас приглашал, прощаясь?
– Евгений Заболотный. Мой сводный брат, по отчиму. Вот он нам предлагает мороженое делать. Крутой перец, там у себя, в краснодарском крае.
– Это хорошо, что крутой. Мам, я это… Решил тут, ни в какую Москву, я не поеду. Поступлю в наш Государственный Институт Управления, на менеджмент и на завод потом пойду.
– Ты ж мой хороший! Не торопись еще, подумай. Тебе ж информатика и программирование интереснее.
– Ну, мало ли! Это так, увлечение. Семейное дело важнее. Да и тебя как с малыми оставить? Маринка то, уже считай, что замужем и дома не бывает.
– Ага. Щаззз! – Надулась дочь, кинув в брата подушкой. – Никто меня в этот замуж еще не звал, да и я не разбежалась, бежать туда спотыкаясь. Дома буду теперь, не выгоните.
– Какие же вы у меня хорошие! Золотые мои! – Умилилась я, прижимая к себе детей. – Паш, ты иди к бабушке ночевать сегодня, а то тревожно мне за них что-то.
– Ладно. Звони, если что.
– Давай, я тебе ванну приготовлю? – Предложила дочь.
– Подожди! Любочку покормить надо. Любань! Ты где там?
– Да не кричи ты! Опять, наверное, на унитазе уснула.
– Даа! Жизнь продолжается, – горько усмехнулась я, уткнувшись в спинку кресла, еще хранящую запах мужа.
Мы уложили Любочку в одну постель со мной, Марина тоже легла рядом. Вместе не так холодно, горько и одиноко.
Маринка, наверное, подмешала мне что-то в чай, потому что уснула я, быстро. Спала крепко. А вот проснувшись, испытала самый настоящий ужас. Потому, что первое, что увидела, было встревоженное лицо Комарова старшего. Он аккуратно обтирал мою шею и грудь прохладным, мокрым полотенцем.
Олега привезли на следующий день. В двенадцать дня. Нина и Иссур лично.
Смотреть в глаза этой твари, я не могла и еле нашла в себе силы поблагодарить ее.
А паршивке все, что божья роса. Ни один мускул в лице не дрогнул, и в глаза всем смотрела спокойно.
Олега сразу повезли в храм на отпевание.
Там, от запаха ладана и благовоний, у меня жутко кружилась голова и постоянно подкатывала к горлу тошнота.
Я несколько раз была близка к потере сознания. Спасал пузырек с нашатырем, который Игорь, державший меня под руку, все время мне подсовывал.
Я по-прежнему отказывалась верить в происходящее. Мне казалось, что этот лысый, исхудавший практически до костей мужчина, с посеревшей кожей, что лежит в гробу, не мой муж! Не мог так Господь его наказать! Даже за всех его шлюх, за все его извращения, это, слишком жестоко. Хорошего в нем было не в пример больше и добра после себя, Олег оставил столько, что некоторым, на три жизни вперед хватит.