Быть может, случившееся расплата мне и за это тоже? За то, что предала родную дочь? Даже не похоронила, не оплакала, просто вычеркнула из жизни?
– У-у-у! Козлина все-таки довел до срыва! – донеслось до меня Валькино негодование.
– Это не из-за него Валюш, – наконец опомнилась я, утирая слезы. – Мне срочно нужно в храм! Подбросишь?
– Ты на вечернею службу хочешь? – удивилась подруга.
Хлопнула входная дверь, из прихожей послышалось привычное Олежкино:
– Я дома! Кто тоже?
– Поедем? Или мне уйти? – шепотом спросила Валя.
– Иди. Все хорошо, – так же шепотом ответила я, спешно вытирая слезы.
Подруга тут же испарилась. С мужем даже не поздоровалась.
Олег вошел в гостиную, держа в руках огромную коробку.
– Вот, Свирский торт выслал! Мы ж его оплатили, но до него, дело так и не дошло, – как ни в чем не бывало, пел муж. – Где дети? Зови к чаю.
– Я хочу взять под опеку сестру Любы, – сходу выдала я.
– Какая сестра? Ты, о чем? – Обалдел муж.
– Вот, смотри, – я подвинула к Олегу ноутбук со страничкой Егора на мониторе. – Этот мальчик вчера, можно сказать, спас мне жизнь. Именно под его машину я чуть не угодила. Мне нечем было его отблагодарить, и я попросила написать мне в ВК. Он написал и вот, что я вижу на странице. Смотри, – я показала мужу пост и пересказала сообщение.
– Ну, давай я договорюсь в соцзащите, чтобы ей дважды в год были бесплатные путевки, сходим к ней завтра. Посмотрим, что ей надо. Все купим. Но брать к себе тяжело больного ребенка, требующего постоянного внимания. Вер, ты собаку то заводить не хочешь. А здесь ребенок-инвалид.
– Да может быть ее и на ноги-то в два счета поставить можно, при должном уходе и лечении.
– Ну, хорошо, мы съездим, посмотрим. Но торопиться с решениями не будем. У нее, в конце концов, и брат вон есть.
– Да он мальчишка. Ему всего двадцать. Грузчиком на нашем заводе работает. Что он может ей дать на зарплату в тридцать две тысячи! Я не собираюсь ее усыновлять и их разлучать. Как в интернат ходил ее навещать, так и сюда будет. Я просто не могу остаться равнодушной теперь к ее судьбе, понимаешь? Люба наша, но Вероника, тоже ее родная кровь и Егор этот. Нельзя это игнорировать! Не правильно!
– Хорошо, мы съездим, посмотрим, что для нее можно сделать, это я обещаю.
– Спасибо. А что случилось с телом той, нашей девочки, ты знаешь?
– Конечно. Я похоронил ее как полагается, на старом кладбище. Привожу ей цветы на каждый день ее рождения.
– А я, я о ней просто забыла! – призналась я, еле сдерживая рыдания. – Я ужасная мать! Я чудовище! Я просто вычеркнула ее из своей жизни!