– Самое большое богатство, оставшееся от моего сына, это его дети! – Заявил свекор, встав. – И даже в такой ситуации, Олежка не растерялся, и оставил нам, чем еще утешится и чему порадоваться. Так, что ты Верочка, не грусти. Не плачь, дочка. Береги наше маленькое счастье, еще одного наследника, или наследницу Олега. Жизнь продолжается. За то и выпьем.
– Мам, папу похоронили, да? – спросила Любаша, едва я вошла в дом.
– Да, моя хорошая, да, – я еле выдавила из себя подобие улыбки.
– А ему, там удобно лежать будет?
– Удобно. Тетя Нина постаралась. Хороший домик ему выбрала. Ты кушала уже?
– Нет. Вас ждала.
– Беги тогда, мой ручки.
– А кто такая эта Нина, вообще? – Спросил сын.
– Моя двоюродная сестра, по маме.
– А чего раньше не общались?
– Да повода не было как-то, – пожала я плечами.
– А тот, невысокий, лысоватый мужик с блондинкой, что на юг нас приглашал, прощаясь?
– Евгений Заболотный. Мой сводный брат, по отчиму. Вот он нам предлагает мороженое делать. Крутой перец, там у себя, в краснодарском крае.
– Это хорошо, что крутой. Мам, я это… Решил тут, ни в какую Москву, я не поеду. Поступлю в наш Государственный Институт Управления, на менеджмент и на завод потом пойду.
– Ты ж мой хороший! Не торопись еще, подумай. Тебе ж информатика и программирование интереснее.
– Ну, мало ли! Это так, увлечение. Семейное дело важнее. Да и тебя как с малыми оставить? Маринка то, уже считай, что замужем и дома не бывает.
– Ага. Щаззз! – Надулась дочь, кинув в брата подушкой. – Никто меня в этот замуж еще не звал, да и я не разбежалась, бежать туда спотыкаясь. Дома буду теперь, не выгоните.
– Какие же вы у меня хорошие! Золотые мои! – Умилилась я, прижимая к себе детей. – Паш, ты иди к бабушке ночевать сегодня, а то тревожно мне за них что-то.
– Ладно. Звони, если что.
– Давай, я тебе ванну приготовлю? – Предложила дочь.
– Подожди! Любочку покормить надо. Любань! Ты где там?
– Да не кричи ты! Опять, наверное, на унитазе уснула.
– Даа! Жизнь продолжается, – горько усмехнулась я, уткнувшись в спинку кресла, еще хранящую запах мужа.
Мы уложили Любочку в одну постель со мной, Марина тоже легла рядом. Вместе не так холодно, горько и одиноко.
Маринка, наверное, подмешала мне что-то в чай, потому что уснула я, быстро. Спала крепко. А вот проснувшись, испытала самый настоящий ужас. Потому, что первое, что увидела, было встревоженное лицо Комарова старшего. Он аккуратно обтирал мою шею и грудь прохладным, мокрым полотенцем.
– Ты, что здесь делаешь? – заорала я, подскочив, натянув на себя одеяло и бросив Комарову в лицо мокрое полотенце.