– Тихо Верочка! Тихо! Все хорошо. Ты, четвертые сутки уже в бреду, доктор говорит, у тебя нервное истощение, но ничего страшного. Не переживай. Отдохнешь, и все будет в порядке, – заботливым тоном, шептал Комаров, пытаясь меня уложить на подушки.
Меня словно огнем обжигало каждое его прикосновение, мне с ним в одном помещение было тесно, душно, и страшно до паники.
– Ты-то какого хрена тут делаешь?! Марина!! Марин!
– Да не кричи ты! Девчонка полчаса как вырубилась. Всю ночь возле тебя дежурила. Приляг! Не напрягайся. Может вредно быть для нашей крошки.
– Нашей?? – я взъярилась праведным гневом.
Мужчина нагнулся и попытался откинуть меня на подушки. Я отвесила ему звонкую пощечину.
– Да ты что! Хорошая моя! Приляг, – он снова тянет ко мне руки, пытается уложить.
– Марина!!! – еще чуть-чуть и у меня случилась бы истерика.
– Что такое Верочка? – в спальню вбежала встревоженная Валя.
– Какого хрена он тут делает?
– А Действительно – какого? – озадачилась подруга.
– Дежурил пока ты не придешь! Маринка вырубилась.
– Ну, все. Пришла я. Свободен, – Валя оттеснила Стаса от постели.
– Может нужно чего? Хочешь, чего? Приготовить что-то? Врача вызвать? – суетился мужик у двери, явно не желая выходить.
– Выйди уже, а, – повысила голос, Валя.
– Я внизу буду.
– Свали! – гаркнула подруга, выйдя из терпения. – Испугалась? – спросила, когда Стас, наконец, ушел.
– Еще как!
– Он, что тебя лапал?
– Да, нет вроде. Но не легче, – присутствие Стаса, напомнило мне те страшные пробуждения, когда я, просыпалась от ласк отчима. – Что со мной?
– Галина Петровна, говорит, нервное истощение. Ходит капельницы тебе ставит, укольчики.
– А почему, я не в больнице?
– Так опасности нет, а оно всем и лучше, если ты дома, сама понимаешь. Как ты?
– Да хорошо вроде, слабость только, – ответила я, прислушавшись к себе.
– Ну, ты держись, не вырубайся больше. Нельзя тебе. Щас Петровне позвоню, придет катетер уберет и встанем.
– Я что, вообще в себя не приходила?
– Приходила ненадолго и снова отключалась. Петровна, Привет! Очнулась наша спящая красавица. В адеквате, да. Разговаривает и взгляд не бешеный, жар спал. Ждем.
Меня аж холодным потом прошибло от ужаса.
– Я что-нибудь говорила? – поинтересовалась дрожащим голосом.
– Много чего. Плакала много и все спрашивала Олега, почему их было так много и чем ты их хуже. Седых волос свекрови, за одну ночь, с тобой проведенную, основательно добавила.
– Бооожее!! Ну, зачем вы ее ко мне пустили! – бедная женщина, при жизни сына ангелом считала, а уж после его смерти, разочаровывать ее и вовсе бессмысленно и жестоко.