Свирский позаботился о том, чтобы у кладбища дежурила скорая. врачи сделали мне пару уколов, дали таблеток благодаря чему, я еще смогла продержаться и на поминках, в столовой завода.
Все вставали, говорили какие-то слова про Олега, каким хорошим человеком он был и как много хорошего для города сделал. Обещали мне поддержку и выражали сочувствие.
Особенно меня тронули несколько рабочих с завода, которые заявили, что их дети живы благодаря безвозмездной финансовой и личной помощи Олега. Я об этих историях даже и не знала.
От каждого доброго слова о муже на душе становилось как не странно пустее и горче. Чувствовала себя невыносимо одинокой, осиротевшей. И слезы, сами бежали по щекам.
– Самое большое богатство, оставшееся от моего сына, это его дети! – Заявил свекор, встав. – И даже в такой ситуации, Олежка не растерялся, и оставил нам, чем еще утешится и чему порадоваться. Так, что ты Верочка, не грусти. Не плачь, дочка. Береги наше маленькое счастье, еще одного наследника, или наследницу Олега. Жизнь продолжается. За то и выпьем.
– Мам, папу похоронили, да? – спросила Любаша, едва я вошла в дом.
– Да, моя хорошая, да, – я еле выдавила из себя подобие улыбки.
– А ему, там удобно лежать будет?
– Удобно. Тетя Нина постаралась. Хороший домик ему выбрала. Ты кушала уже?
– Нет. Вас ждала.
– Беги тогда, мой ручки.
– А кто такая эта Нина, вообще? – Спросил сын.
– Моя двоюродная сестра, по маме.
– А чего раньше не общались?
– Да повода не было как-то, – пожала я плечами.
– А тот, невысокий, лысоватый мужик с блондинкой, что на юг нас приглашал, прощаясь?
– Евгений Заболотный. Мой сводный брат, по отчиму. Вот он нам предлагает мороженое делать. Крутой перец, там у себя, в краснодарском крае.
– Это хорошо, что крутой. Мам, я это… Решил тут, ни в какую Москву, я не поеду. Поступлю в наш Государственный Институт Управления, на менеджмент и на завод потом пойду.
– Ты ж мой хороший! Не торопись еще, подумай. Тебе ж информатика и программирование интереснее.
– Ну, мало ли! Это так, увлечение. Семейное дело важнее. Да и тебя как с малыми оставить? Маринка то, уже считай, что замужем и дома не бывает.
– Ага. Щаззз! – Надулась дочь, кинув в брата подушкой. – Никто меня в этот замуж еще не звал, да и я не разбежалась, бежать туда спотыкаясь. Дома буду теперь, не выгоните.
– Какие же вы у меня хорошие! Золотые мои! – Умилилась я, прижимая к себе детей. – Паш, ты иди к бабушке ночевать сегодня, а то тревожно мне за них что-то.
– Ладно. Звони, если что.
– Давай, я тебе ванну приготовлю? – Предложила дочь.