После заехала в клинику к Нике, девочка как раз ходила между брусьями.
Стопы ее были прямые, а шаги ровные. Ноги, больше не заплетались. Девочка уже вполне уверенно ходила с одной только тросточкой. Ручки, тоже выглядели лучше. Пальчики стали прямыми, не изогнутыми, как раньше.
Впервые за много дней, я почувствовала себя по-настоящему счастливой. Погуляла с ребятами по двору клиники, пообедала с ними в кафе.
Уезжать до слез не хотелось, но ничего не поделаешь. Мне вызвали русскоговорящего таксиста, с которым я отправилась на рынок за подарками и сувенирами. После, немного отдохнула, поела в гостинице, и отправилась аэропорт.
Прилетела я в половине пятого утра.
Встречал меня, мать его Комаров старший, с огромным букетом розовых роз.
– А где Гриша? – спросила я, даже, не поздоровавшись и не обратив никакого внимания на букет.
– А он тебе не звонил? Софью с аппендицитом ночью увезли. Он меня попросил.
– Ну, все не слава богу! – недовольно пробурчала я.
– Как долетела?
– Нормально, на цветы мог и не тратится, я не с конкурса красоты возвращаюсь, – я зашвырнула букет стоимостью минимум в пять тысяч рублей, в первую попавшуюся урну.
– Прости. Просто хотел приятное сделать. Как Олег?
– Нечем хвастаться.
Я села на заднее сидение и упрямо молчала, на все попытки меня разговорить. Наконец Комаров заткнулся, и я даже немного поспала, по дороге домой.
Было восьмое марта, но праздничное настроение, было только у Любани, конечно, но все равно отметили.
Пришли все родные и друзья поддержать меня и Олега, он тоже был с нами по скайпу. Измученный, уставший, без жизненного блеска в глазах. Он уже смирился со скорой смертью, он уже отказался от борьбы за жизнь и как это не ужасно звучит, подтолкнула к краю пропасти его я. Не простив. Но омерзение оттого, что он меня всю жизнь, с улыбочкой благодетеля, купал в самой грязной луже, приходя от них, было выше всего сейчас.
Олег желал всем здоровья и счастья, говорил о будущем, обсуждал со Свирским и братом, планы по бизнесу. Смеялся и шутил. Попросил у всех прощения вдруг, явно прощаясь навсегда.
– У тебя особенно, моя хорошая, ты знаешь за что. И низкий поклон тебе за каждый день твоей жизни, что ты посвятила мне. В общем, за все двадцать шесть лет нашей жизни и за деток, и за каждый поцелуй, подаренный мне, которых я был не достоин. Я это понимаю. Спасибо!
Пока он говорил, все тихо плакали, включая меня.
– Ты был достоин, Олег! Несмотря ни на что, был! Ты был мне и за мать, и за отца. Отогрел и отлюбил, принимая такой, какая я есть. Ты дал мне все, что у меня в этой жизни есть сейчас. Включая ежедневное ощущение абсолютного счастья. Так что прощаю, мой хороший! Правда. Прощаю. И ты меня прости.