— Ты спятил?
— Нет.
— Ты предлагаешь мне снять секс с Катей? Чтобы шантажировать Волконского?
— Я не собираюсь это публиковать, — сказал я. — Это страховка. На случай, если план пойдёт не так. Если он не сломается на балу. Если она не решится. Тогда у нас будет рычаг.
— Рычаг? — Игорь встал. — Ты говоришь о женщине, Дань. Не о разменной монете.
— Я говорю о королеве. О вражеской королеве. И о войне, которую мы ведём.
Он молчал. Стоял, сжимая кулаки. Я видел, как на скулах заиграли желваки.
— Ты не понимаешь, — сказал он тихо.
— Чего?
— Она она не просто пешка. Не просто королева. Она — Катя.
Я прищурился.
— Она тебе нравится?
— Нет, — он отвёл глаза. — То есть да. Не в этом смысле. Просто секс с ней хорош. Она такие штуки предлагает — извращенка ещё та. Мне нравится. Но она не... я не...
— Ты не влюбился?
— Нет! — Он сказал это слишком быстро. Слишком громко. — Я просто не хочу снимать её без спроса. Это неправильно.
Я смотрел на брата. На то, как он нервно потирает затылок. Как отводит глаза. Как не может усидеть на месте. Охренеть. Мой брат, бабник, коллекционер женских сердец, влюбился во врага.
— Ладно, — сказал я. — Без видео. Но ты должен гарантировать: к балу она будет готова.
— Будет, — он выдохнул, расслабился. — Она достаточно зависима. Она не сможет без меня. Я ей нужен.
— Как часто вы...
— Каждую ночь, — усмехнулся он. — Почти. Она сама пишет. Сама просит. Сама приезжает.
— Хорошо. Тогда к балу она сорвётся.
— Сорвётся.
Я кивнул. Взял чашку. Чай уже остыл, но я сделал глоток. План работал. Почти все фигуры на доске стояли так, как надо.
В этот момент хлопнула входная дверь.
— Мы пришли! — раздался голос Вари. — И мы с пирожными!
— И с Лидой! — добавила Лида тихо.
Я обернулся. Варя впорхнула на кухню — как всегда, яркая, солнечная, в жёллтом пальто. За ней вошла Лида. Тихая, хрупкая, с огромными голубыми глазами. В белом платьице под черным пальто. Невинный цветочек.
Игорь встал. И я увидел, как он изменился. Прямо на глазах. Весь этот властный, дерзкий, самоуверенный парень, который только что рассказывал мне про ночи с Катей, исчез. Остался кто-то другой. Внимательный. Мягкий. Почти робкий.
— Привет, — сказал он Лиде. Голос прозвучал ниже, теплее.
— Привет, — она покраснела. Сразу. Густо. До корней волос.
Я переглянулся с Аней. Она стояла у плиты, вытирая руки полотенцем, и улыбалась уголком губ.
— Пирог почти готов, — объявила она. — Кто хочет чай?
— Я! — Варя уже наливала себе. — И Лида хочет. И мальчики. Мы все хотим чай.
Мы расселись вокруг стола. Кухня была маленькой, и мы сидели плечом к плечу. Варя щебетала про занятия, про новую выставку в Третьяковке, про краски, которые Костя ей подарил. Лида молчала, но улыбалась. Игорь смотрел на неё. Как щенок, честное слово. Как щенок, который виляет хвостом при виде кусочка сыра.