У нас была совместная пара по экономике. Я сидел через три ряда от неё, делал вид, что записываю лекцию. На самом деле я смотрел на неё. На то, как она поправляет волосы. Как кусает ручку, задумавшись. Как хмурится, когда профессор задаёт сложный вопрос.
Когда лекция закончилась, я не встал. Ждал, пока все выйдут. Катя задержалась — её окружили какие-то девчонки с вопросами. Мои. Я попросил их отвлечь её — ничего сложного, просто спросить про конспект, про следующую пару, про какую-нибудь ерунду. Пока она объясняла, я проскользнул мимо и положил на её стул сложенный листок.
Писал от руки. Коротко. Без подписи.
«Надень сегодня то сексуальное синее платье».
Я знал, что оно у неё есть. Видел однажды — она была в нём на какой-то вечеринке год назад, ещё до Волконского. Платье облегало её так, что у меня тогда челюсть отвисла. С тех пор я мечтал увидеть её в нём снова.
Она вернулась к стулу. Заметила записку. Развернула. Прочитала. Замерла. Резко оглянулась — но меня уже не было. Я ушёл. Я мужик-загадка. Вот так-то.
Но она знала, что это я. Знала. Потому что никто больше не осмеливался к ней подходить. Никто не писал ей записок. Никто не назначал время. Только я. Парень без лица. Парень в шлеме. Парень, который стал её наваждением.
Вечеринка в доме у короля.
Я приехал с опозданием — специально. Хотел, чтобы она уже была там. Чтобы ждала. Чтобы нервничала, не зная, приду я или нет. Подъехал к особняку, дал газу — «Харлей» взревел так, что стёкла задрожали. Все головы повернулись. Все взгляды — на меня. Слез с байка, снял шлем, тряхнул волосами. Сегодня на мне была белая футболка в обтяжку и светлые джинсы. Классика. Никакой кожи, никаких цепей. Просто парень.
Зашёл в особняк. Грохотала музыка. Пахло шампанским, духами и дорогим деревом. Танцпол гудел. Я сразу нашёл её взглядом. Она стояла у бара. В синем платье. В том самом. Облегающем. С открытой спиной. Сексуальном до невозможности. Оно так обтягивало её бёдра, что я знал: белья под ним нет. Не может быть. Я знал это и возбуждался от одной мысли.
Короля рядом не было. Отлично.
Я подошёл. Не спеша. Вальяжно. Поставил шлем на барную стойку. Бармен поднял бровь.
— Колу, — сказал я.
— Не пьёшь? — спросила она.
Голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. Она смотрела на шлем. Пялилась. Не могла оторвать глаз.
— Нет, — ответил я, не глядя на неё. — За рулём. Нужен контроль, чтобы подчинить такого монстра.
Я кивнул на мотоцикл, видневшийся через окно. Но она знала, что я не о нём. О себе. О ней. О том, что я могу с ней сделать. Она сглотнула.
Бармен поставил колу. Я потянулся за стаканом — медленно, как будто это было самым важным делом в мире. На самом деле это был просто предлог, чтобы наклониться к ней. Близко. Очень близко. Моя грудь почти касалась её спины. Моё дыхание — на её шее. Я наклонился чуть ниже и прошептал, одними губами: