Я разглядывала своё отражение в затемнённом окне автомобиля и почти не узнавала девушку, сидящую на заднем сиденье. Волосы собраны в высокий хвост, под глазами тонкий слой консилера, на губах бесцветный бальзам. Чёрная толстовка казалась на пару размеров больше и позволяла прятать ладони в длинных рукавах. Если не присматриваться, я выглядела нормально. Почти живой.
Только глаза выдавали. В них словно что-то погасло. Мама всегда говорила, что мои глаза меняют цвет вместе с настроением. Сейчас они были просто тусклыми, вымытыми слезами.
Всё в доме Авериных происходило без моего согласия. Мне давали лучшее, не спрашивая, готова ли я расстаться с тем немногим, что осталось от прежней жизни. Новая одежда. Новая комната. Новая фамилия. Новый отец. Будто прошлую Сашу можно было сложить в коробку и убрать вместе с хламом из кабинета Макса.
Водитель остановился у широких каменных ступеней главного корпуса и сообщил, что заберёт меня после занятий. Я кивнула, перекинула через плечо рюкзак и выбралась наружу, сразу оказавшись посреди незнакомого шума.
Вокруг смеялись, обнимались и перекрикивались студенты. Кто-то снимал сторис у входа, кто-то пил кофе, кто-то курил за колонной. Воздух пах мокрыми листьями, парфюмом и началом осени. Все точно знали, где должны находиться. Кроме меня.
Я сжала телефон, открыла расписание и заставила себя подняться по ступеням. Один день. Мне нужно пережить всего один день. Потом следующий. И так до тех пор, пока чужой дом не перестанет казаться музеем, где мне запрещено прикасаться к экспонатам. Пока взгляды Елены не перестанут обжигать. Пока слова Макса не перестанут резать меня изнутри.
Добро пожаловать в ад, сучка.
Его голос преследовал меня даже здесь.
Я миновала стеклянные двери и повернула в нужный коридор. На стенах висели фотографии выпускников, преподавателей и благотворителей. На одной был Пётр Аверин. Мой отец улыбался рядом с ректором, пожимая ему руку. Под снимком золотыми буквами благодарили его за неоценимый вклад. Его фамилия была повсюду: на табличках, фотографиях, в названии спортивного зала. Даже в холле стоял макет нового корпуса, который финансировал его фонд.
Я ускорила шаг и за поворотом едва не врезалась в чью-то грудь.
Человек передо мной даже не пошатнулся. Я отступила и первым увидела чёрную футболку, обтянувшую крепкий торс. Потом татуировки, серебряную цепочку, жёсткую линию подбородка. И только затем глаза. Светло-зелёные. Холодные. Слишком знакомые.
Макс опирался плечом о стену и смотрел на меня сверху вниз. На его губах медленно появилась улыбка, от которой по позвоночнику прошёл холодок.