– Это так, только знаешь, Додо, если все же ты выйдешь замуж, то лучше уж за родовитого и красивого, – сказала Селия, у которой мелькнула мысль, что мистер Кейсобон не был щедро наделен этими достоинствами, а потому не мешало бы на сей раз заблаговременно предостеречь Доротею.
– Успокойся, Киска, у меня совсем другие планы. Замуж я больше не пойду, – сказала Доротея, тронув сестру за подбородок и с ласковой нежностью глядя на нее. Селия укладывала младенца, и Доротея зашла к ней пожелать спокойной ночи.
– В самом деле никогда? – спросила Селия. – Ни за кого на свете, даже если он будет само совершенство?
Доротея медленно покачала головой:
– Ни за кого на свете. У меня замечательные проекты. Я намереваюсь осушить обширный участок земли и основать небольшую колонию, где все будут трудиться, и непременно – добросовестно. Я буду знать там каждого, я стану их другом. Только сперва необходимо все подробно обсудить с мистером Гартом, он может рассказать мне очень многое из того, что я хочу узнать.
– Ну, если у тебя есть проект, ты будешь счастлива, Додо, – сказала Селия. – Может быть, маленькому Артуру, когда он вырастет, тоже понравится составлять проекты и он станет тебе помогать.
Тем же вечером сэра Джеймса известили, что Доротея и впрямь твердо решила не выходить больше замуж и намерена посвятить себя «всяческим проектам», наподобие тех, какие замышляла прежде. Сэр Джеймс на это ничего не сказал. В глубине души он испытывал отвращение к женщинам, вступающим вторично в брак, и сватовство любого жениха, домогающегося руки Доротеи, представлялось ему кощунством. Он понимал, что это чувство выглядит нелепо в глазах света, в особенности когда речь идет о женщине двадцати лет; свет на вторичное замужество молодой вдовы смотрит как на дело вполне дозволенное, с которым, пожалуй, не следует медлить, и понимающе улыбается, когда вдова поступает соответственно. Однако если бы Доротея предпочла остаться одинокой, этот выбор более приличествовал бы ей.
Глава LVI
Взгляните, сколько счастлив тот, Кто не слуга ни у кого: Правдивый ум – его оплот, И честность – ремесло его. * * * Не знает жажды славы он И пред опалой не дрожит. Пускай именья он лишен — Он сам себе принадлежит. Генри Уоттон
Взгляните, сколько счастлив тот, Кто не слуга ни у кого: Правдивый ум – его оплот, И честность – ремесло его. * * * Не знает жажды славы он И пред опалой не дрожит. Пускай именья он лишен — Он сам себе принадлежит. Генри Уоттон
Генри Уоттон
Доверие, которым прониклась Доротея к познаниям Кэлеба Гарта, узнав, что он одобрительно отозвался о ее домах, возросло еще сильней, когда во время ее пребывания во Фрешите сэр Джеймс уговорил ее объехать вместе с ним и Кэлебом оба поместья, после чего Кэлеб, преисполнившись столь же глубоким почтением к ней, сказал жене, что миссис Кейсобон обладает поразительным для женщины деловым складом ума. Вспомним, что под словом «деловой» Кэлеб разумел не коммерческие таланты, а умелое приложение труда.