Глава XXXIX
Коль в женщине Лик чистоты, Подобно мне, узрев, Дерзнул любить отныне ты, «Он» и «Она» презрев, И от завистливых людей Сокрыть любовь сумел, Что насмеялись бы над ней, То истинно ты смел. И пред тобой бледнеет честь Былых твоих предтеч. Но много выше подвиг есть — Сокрытое сберечь. Джон Донн
Коль в женщине Лик чистоты, Подобно мне, узрев, Дерзнул любить отныне ты, «Он» и «Она» презрев, И от завистливых людей Сокрыть любовь сумел, Что насмеялись бы над ней, То истинно ты смел. И пред тобой бледнеет честь Былых твоих предтеч. Но много выше подвиг есть — Сокрытое сберечь. Джон Донн
Джон Донн
Сэр Джеймс Четтем не был особенно изобретательным, но его стремление «воздействовать на Брука» в сочетании с неизменной верой в благодетельное влияние Доротеи помогли ему измыслить небольшой план: под предлогом легкого нездоровья Селии пригласить Доротею (одну) во Фрешит-Холл, а по дороге завезти ее в Типтон-Грейндж, предварительно рассказав ей обо всем, к чему привела система мистера Брука в управлении поместьем.
И вот однажды в четыре часа, когда мистер Брук и Ладислав сидели в библиотеке, дверь отворилась и слуга доложил о миссис Кейсобон.
Уилл изнывал от скуки и, уныло помогая мистеру Бруку разбирать «документы», живописавшие повешения за кражу овец, доказывал способность нашего сознания скакать одновременно на нескольких конях: он мысленно расставался с Типтон-Грейнджем и снимал квартиру в Мидлмарче, но эти практические меры перемежались озорными замыслами эпоса, воспевающего кражу овец с гомеровской наглядностью. Услышав имя миссис Кейсобон, он вздрогнул как от удара электричеством, и у него даже закололо кончики пальцев. Цвет его щек, положение лицевых мышц и живость взгляда изменились настолько, что могло показаться, будто каждая молекула его тела получила магический сигнал. Да так оно и было. Ибо тайна магии заложена в самой Природе. Кому дано измерить неуловимую тонкость сигналов, которые говорят о свойствах не только тела, но и души и делают страсть мужчины к одной женщине столь же не похожей на его страсть к другой, как несходны между собой благоговейный восторг перед отблесками утренней зари, играющими на водах реки, горных склонах и снежной вершине, и удовольствие от веселого сияния китайских фонариков среди зеркал? Уилла отличала редкая впечатлительность. Звук, извлеченный умелым смычком из струн скрипки, изменял для него облик мира, и его точка зрения менялась с такой же легкостью, как и настроение. И, услышав имя Доротеи, он как бы вдохнул утреннюю свежесть.