– Воображаю себе, какой потешный вид будет у вас в этом костюме, точь-в-точь джентльмен из старинного модного журнала.
– За два года он не выйдет из моды.
– За два года! Будьте благоразумны, Фред, – сказала Мэри, сворачивая к дорожке. – Не обольщайтесь радужными надеждами.
– А почему бы нет? Уж лучше радужные надежды, чем уныние. Если через два года мы не сможем пожениться, то тогда и будем огорчаться.
– Я как-то слышала об одном молодом человеке, которому очень скверно пришлось оттого, что он тешил себя радужными надеждами.
– Мэри, если вы собираетесь мне сообщить что-то неутешительное, я этого не выдержу, я лучше сразу же пойду к мистеру Гарту. Мне и так скверно. Отец расстроен, в доме все вверх дном. Еще одной дурной вести я не вынесу.
– А как по-вашему, дурная это весть, если я вам скажу, что вы будете жить в Стоун-Корте и управлять тамошней фермой, являя собой чудо бережливости и откладывая ежегодно деньги, пока не выкупите наконец все именье с домом и обстановкой и сделаетесь светочем агрикультуры, как выражается мистер Бортроп Трамбул, боюсь, довольно тучным и сохранившим в памяти лишь жалкие обрывки греческого и латыни?
– Вы просто дурачитесь, Мэри? – спросил Фред, тем не менее слегка розовея.
– Отец мне только что сказал, что все это вполне осуществимо, а мой отец никогда не дурачится, – сказала Мэри, наконец-то поднимая взгляд на Фреда, а тот схватил ее за руку и стиснул крепко, до боли, но Мэри не стала жаловаться.
– Ах, Мэри, если бы все это получилось, я стал бы таким умником, что просто диво, и мы с вами сразу смогли бы пожениться.
– Не так скоро, сэр, а вдруг мне вздумается отсрочить свадьбу на несколько лет? Вы за эти годы успеете сойти со стези добродетели, и, если мне тем временем понравится кто-то другой, это послужит оправданием моей ветрености.
– Мэри, бога ради, не надо шутить, – умоляюще произнес Фред. – Скажите мне серьезно, что все это правда и что вы рады этому, потому что… потому что любите меня.
– Все это правда, Фред, и я этому рада, потому что… потому что я вас люблю, – с видом прилежной ученицы повторила Мэри.
Они немного задержались у двери под покатым навесом крыльца, и Фред сказал почти шепотом:
– Когда мы с вами еще в детстве обручились кольцом от зонтика, Мэри, вы тогда…
Глаза Мэри, теперь уже не скрываясь, заискрились радостным смехом, но тут, как на беду, из дома выбежал Бен в сопровождении заливающегося громким лаем Черныша и, прыгая вокруг них, воскликнул:
– Фред и Мэри! Что же вы так долго не идете? А то можно, я съем ваш пирог?
Финал