Лидгейт весьма полагался на психологические различия между гусаком и гусыней, как я выражусь разнообразия ради, – особенно на врожденную кротость и покорность гусыни, столь прекрасно дополняющей силу гусака.
Глава XXXVII
Та счастлива, что, сделав выбор свой, Себя не даст сомненьям обмануть, Мечтой не очаруется иной, Прогонит страх, тайком заползший в грудь. Так галион упорно держит путь В морскую гавань средь морских зыбей — Его не могут в сторону свернуть Ни бури, ни прельщенья миражей. Оплотом твердым верность служит ей: Не нужно козней убегать врагов, Не нужно помощи искать друзей. Ей верность – и опора, и покров. Счастливица! Но трижды счастлив тот, Кого такое сердце изберет. Эдмунд Спенсер
Та счастлива, что, сделав выбор свой, Себя не даст сомненьям обмануть, Мечтой не очаруется иной, Прогонит страх, тайком заползший в грудь. Так галион упорно держит путь В морскую гавань средь морских зыбей — Его не могут в сторону свернуть Ни бури, ни прельщенья миражей. Оплотом твердым верность служит ей: Не нужно козней убегать врагов, Не нужно помощи искать друзей. Ей верность – и опора, и покров. Счастливица! Но трижды счастлив тот, Кого такое сердце изберет. Эдмунд Спенсер
Эдмунд Спенсер
Мистер Винси, как мы видели, не мог решить, ждать ли всеобщих выборов или конца света теперь, когда Георг Четвертый скончался, парламент был распущен, Веллингтон и Пиль утратили популярность, а новый король только виновато разводил руками. Но растерянность мистера Винси лишь слабо отражала растерянность, господствовавшую в провинциальном общественном мнении тех дней. Как могли люди разобраться в собственных мыслях при свете еле теплящихся огоньков окрестных поместий, если консервативный кабинет прибегал к либеральным мерам, а аристократам-тори и избирателям-тори даже либералы казались предпочтительнее, чем друзья отступников-министров, и всюду раздавались требования спасительных средств, которые имели лишь самое отдаленное отношение к личным интересам и приобретали подозрительный душок, так как за них ратовали неприятные соседи? Читатели мидлмарчских газет оказались в нелепом положении: в дни треволнений по поводу билля о католиках многие отвергли «Мидлмарчский пионер», который взял девиз у Чарлза Джеймса Фокса и стоял за прогресс, потому что «Пионер» принял сторону Пиля в вопросе о папистах и тем самым запятнал свой либерализм терпимостью к иезуитам и Ваалу. Однако не были они довольны и «Рупором» – хотя не так давно он метал громы против Рима, теперь вялость общественного мнения (никто не знал, кто кого будет поддерживать) заставила его глас заметно приутихнуть.