Однако перо мистера Брука было мыслящим органом и сочиняло фразы – чрезвычайно благожелательные фразы – так быстро, что собственный ум мистера Брука не успевал за ними угнаться. Оно выражало сожаления и предлагало выходы из положения, – перечитывая написанное, мистер Брук только дивился, как изящно все изложено и на редкость уместно: ведь правда можно сделать то-то и то-то, а ему прежде и в голову не приходило! На этот раз его перо весьма огорчилось, что мистер Ладислав не сможет в настоящее время приехать в их края, чтобы мистеру Бруку представился случай узнать его поближе и чтобы они все-таки посмотрели вместе итальянские гравюры; кроме того, оно испытывало такой интерес к молодому человеку, который вступал в жизнь с большим запасом идей, что к концу второй страницы убедило мистера Брука пригласить молодого Ладислава в Типтон-Грейндж, раз уж в Лоуике его принять не могут. Почему бы и нет? У них найдется немало совместных занятий, и ведь это время стремительного роста… политический горизонт расширяется, и… Короче говоря, перо мистера Брука повторило небольшую речь, которую оно совсем недавно начертало для «Мидлмарчского пионера», хотя, конечно, эта газета нуждается в хорошем редакторе. Запечатывая свое письмо, мистер Брук купался в потоке смутных планов – молодой человек, способный придавать форму идеям, покупка «Мидлмарчского пионера», чтобы расчистить дорогу новому кандидату, использование документов… кто знает, к чему все это может привести? Селия выходит замуж, и будет очень приятно некоторое время видеть напротив себя за столом молодое лицо.
Но он уехал, не сообщив Доротее содержания своего письма, – она сидела у мужа, и… впрочем, это все ей неинтересно.
Глава XXXI
У вас нет сил заставить зазвучать Огромный колокол? Пусть рядом с ним Певучей флейты льется серебро. И ноте, верно найденной, металл, Подобранный искусно, даст ответ, И колокол тяжелый тихо в лад С ней запоет.
У вас нет сил заставить зазвучать Огромный колокол? Пусть рядом с ним Певучей флейты льется серебро. И ноте, верно найденной, металл, Подобранный искусно, даст ответ, И колокол тяжелый тихо в лад С ней запоет.
В этот вечер Лидгейт заговорил с Розамондой о миссис Кейсобон и с удивлением упомянул про силу чувства, которое она, по-видимому, питает к этому сухому педантичному человеку на тридцать лет старше нее.
– Ну разумеется, она предана мужу, – заметила Розамонда так, словно это было непререкаемым законом, – подобные женские логические построения Лидгейт находил очаровательными. У Розамонды же мелькнула мысль, что вовсе не так уж плохо быть хозяйкой Лоуик-Мэнора, когда мужу остается жить недолго. – Вы находите ее очень красивой?