Однажды, когда Доротея наведалась во Фрешит, согласно обещанию намереваясь там переночевать и присутствовать при купании дитяти, к обеду явилась миссис Кэдуолледер, чей супруг отправился на рыбную ловлю. Стоял теплый вечер, и даже в уютной гостиной, из распахнутого окна которой открывался вид на пологий зеленый берег заросшего лилиями маленького пруда и яркие клумбы, была такая духота, что Селия, порхающая по комнате в белом кисейном платьице и с непокрытой кудрявой головкой, призадумалась, каково же приходится ее сестре во вдовьем чепце и траурном платье. Правда, мысль эта возникла лишь после того, как кончилась возня с младенцем и Селия могла себе позволить думать о постороннем. Она немного посидела, обмахиваясь веером, затем проворковала:
– Додо, душечка, сними чепец. Как тебе только дурно не делается в таком наряде!
– Я привыкла к этому чепцу, он для меня все равно что раковина для улитки, – с улыбкой отозвалась Доротея. – Без него я чувствую себя неловко, как раздетая.
– Нет, душечка, его необходимо снять: на тебя смотреть и то жарко, – сказал Селия и, положив веер, подошла к Доротее. Очаровательное зрелище являла собой эта юная мать в белом кисейном платье, когда, сняв чепец с высокой, более осанистой сестры, бросила его на кресло. В тот миг, когда темно-каштановые косы упали, распустившись, на плечи Доротеи, в комнату вошел сэр Джеймс. Он взглянул на освобожденную от неизменного убора головку и удовлетворенно сказал: «О!»
– Это я сняла его, Джеймс, – сообщила Селия. – Додо совсем не нужно так рабски блюсти траур. Вовсе незачем ей носить чепец в кругу семьи.
– Селия, дружок мой, – возразила леди Четтем. – Вдове положено носить траур по крайней мере год.
– Если она не выйдет за это время замуж, – сказала миссис Кэдуолледер, любившая иногда ужаснуть подобными высказываниями свою добрую приятельницу, вдовствующую леди.
Раздосадованный сэр Джеймс, нагнувшись, принялся играть с болонкой Селии.
– Надеюсь, это бывает весьма редко, – сказала леди Четтем тоном, предостерегающим от таких крайностей. – Кроме миссис Бивор, никто из наших родственников не вел себя подобным образом, и лорд Гринзел очень огорчился, когда она так поступила. Ее первый брак не был удачным, тем более странно, что она поспешила замуж вторично. Расплата оказалась жестокой. Говорят, капитан Бивор таскал ее за волосы и целился в нее из заряженного пистолета.
– Значит, плохо выбирала! – сказала миссис Кэдуолледер, в которую словно какой-то бес вселился. – Если плохо выбрать мужа, брак не может быть удачным, не важно, первый он или второй. Не особая заслуга быть первым мужем у жены, если заслуга эта – единственная. Я предпочла бы хорошего второго мужа плохонькому первому.