Феникс
Страница 49 из 132
Настройки чтения
18px
1.8
1

Феникс

Страница 49
её пальцы и держал — мягко, крепко, как держат руку в танце: снаружи это выглядело бы нежностью, если бы кто-нибудь мог это видеть. Никто не видел. Она вдавила ноготь ему в запястье — он не сбился даже в середине фразы про госпитали. Тогда она наклонилась к нему — глаза в глаза, улыбка улыбкой, голосом, каким говорят «передайте соль»:— Убери руку, или я закричу.— Розмари предлагает открыть окна, — сказал он громко и весело, обращаясь к столу. — Ей душно. Я всегда говорил, что в этом дворце душно.Стол зашевелился с благодарностью, дворецкий засуетился у окон, вдовствующая графиня сказала «сквозняк, юноша», и стало очень смешно, и Англия за столом была единодушна. Под скатертью Англия держала ладонь на её бедре и гладила — по-хозяйски, не торопясь. Так он воевал: он не брал высоту — он размечал её, чтобы взять однажды, в тишине. Перед десертом рука ушла сама, без поспешности, как снимают с позиции орудие, отработавшее вечер.Гости видели другое. Леди Эскет заметила мужу в карете, что герцог смотрит на герцогиню, когда та не видит, — и что так, осмелюсь доложить, смотрят только влюблённые; надо будет написать в Бат. Вдовствующая графиня думала о невесте брата и двадцати месяцах и про себя решала, что война списывает всё, а фокстерьеров у Эскетов всё-таки переучивают. Епископ видел перед собой прощение и обновление — саму Англию, которая женится на себе. Молодые офицеры из полка видели бога и его прекрасную жену и не знали, чему завидовать раньше. Свет приехал смотреть золотую пару — и увидел её: золотая пара существовала ровно то время, пока на неё смотрели. Война не бывает на публике. Война бывает под скатертью.После ужина дамы ушли в гостиную к кофе; джентльмены остались к портвейну — и там, наедине с портом, говорили сначала о лошадях, потом о женщинах, и называли это возрождением Англии. В курилке мелькало всё то, о чём при дамах молчали бы: чьи жёны, чьи вдовы, чьи горничные. Смех был старый, влажный, домашний — так смеялись при его отце. Крис поднимал бокал со всеми и молчал ровно настолько, насколько молчат, когда своё — своё, и никому его не спишешь.Гости разъехались во втором часу.— Прекрасный вечер, — сказал Крис, отдавая последнюю карету морозу. — Англия в восторге.Роззи не ответила. В своей комнате она мыла бедро мочалкой — долго, до красноты, — и только потом поняла, что повторяет его омовения: таз, горячая вода, ненависть. Кожа всё равно помнила.А внизу, в бельевой, весь этот вечер стоял пар.Сорок салфеток накрахмалили к подаче; скатерти сменяли
назадназад
1 ... 47 48 49 50 51 ... 132
впередвперед