Маки
Страница 46 из 132
Настройки чтения
18px
1.8
1

Маки

Страница 46
— первый платёж в его жизни, который нельзя подделать. Он застонал в неё сам, тихо, утробно, — и не остановился; наоборот: теперь у него был план, и он стал медленнее и глубже, с расчётом осаждающего, у которого появились и карта, и час «Ч».Роззи зажала себе рот ладонью. Это не помогло: стоны шли сквозь пальцы, сквозь стиснутые зубы — предательские, непрекращающиеся; в холодном домике они становились всё громче и громче, как прилив. Ощущений этих она не знала — у неё не было для них ни имени, ни языка, ни опыта. Джейми не успел. Сама она — никогда. Первое, что узнало её тело в Англии за все десять лет, — голос этого человека, прижатого к ней там, где она сама себе не принадлежала. Прилив не отступал. Он поднимался — и погрёб её полностью.Она кончила — как падают: обвалом, белым шумом, с громкими звуками, за которые на свету стыдно, держа его за волосы обеими руками.Он всё слизал — до конца, терпеливо и жадно, не отстранившись ни на секунду, — а потом поднялся по ней, как по склону, и поцеловал. Поцелуй был страшный, горячий, солёный — с привкусом её собственного падения. Она попробовала на его языке свой разгром.Некоторое время они лежали молча. Крис — на ней, тяжёлый, горячий, в прострации: он не двигался, и сердце его стучало где-то у её виска, отбивая что-то без такта. Роззи лежала под ним в шоке, глядя в потолочные балки, и впервые за десять лет в голове у неё не было ни одной мысли — выжжено, как гильза.Далёкое падение дерева в парке — старый дуб не выдержал мороза — донеслось гулко, как орудие за много миль. Оно разбудило их от маков, от жара, от сна.Крис поднялся. Свет вернулся к нему мгновенно — голос, спина, руки: всё, чем его показывали Лондону. Внутри его потряхивало — не так, как трясёт от страха; так трясёт человека, который показал то, чего не показывал никому, и не знает, куда это теперь положить: ни одна графа его сводок не была придумана для этого. Он помог ей встать — бережно, как поднимают раненых; это он умел. Опустил юбку сам, погладил ткань на коленях — жест почти служебный, как заправляют знамя. Довёл до машины молча. Совсем стемнело.Ехали молча. Он вёл ровно, как в училище, — только костяшки его на руле были белые.У подъезда он заглушил мотор и сказал своей обычной весёлой манерой — глянцевой, как ничего и не было:— Так что не смей со мной разводиться, Роззи. А то пожалеешь. — Помолчал. — Шучу. — И, открывая ей дверцу, совсем легко: — И, кстати: теперь мы будем есть вместе.Она не ответила. Вышла, аккуратно притворив дверцу, — как закрывают
назадназад
1 ... 44 45 46 47 48 ... 132
впередвперед