Мужчины молча кивают. Проводник еще раз бросает на меня подозрительный взгляд, а потом они бесшумно растворяются в сером утре…
Мы остаемся вдвоем. Но это уже не то «вдвоем», что было час назад в гостиничной комнате. Между нами дисциплина и километр невидимой дистанции.
– Держись позади меня, – бросает он, устраиваясь у выбитого окна с биноклем. – И не высовывайся. Если начнется стрельба – вон тот угол твой. Поняла? Что бы ни случилось – не беги из укрытия. Кира, ты все поняла?
– Поняла, – шепчу, присаживаясь на корточки у холодной бетонной стены за его спиной.
Я вижу его широкую спину, напряженные плечи, перископ, который он держит так, словно это продолжение его тела.
Проходит час, потом второй. Тишина нарушается лишь гулом ветра и редким скрипом ржавого железа где-то на крыше. Холод бетонного пола пробирается сквозь одежду. Я начинаю мелко дрожать.
– Не мерзни, – не оборачиваясь, шепчет Роман. – Двигай пальцами ног, растирай руки.
– Можно мне встать и походить? Хоть минутку?
– Нет, Кира. Не забывай, что мы здесь не одни… Глаза повсюду.
Вдруг он замирает, всем телом подаваясь вперед. Я вижу, как напрягаются мышцы на его шее.
– Есть, – выдыхает он так тихо, что я едва слышу. – Коля… Сука. Пришел.
Я не могу сдержать любопытства и осторожно выглядываю из-за его плеча. Рома позволяет мне взглянуть на зека через объектив…
У ворот элеватора я вижу несколько фигур. Один из них, в засаленной черной куртке активно жестикулирует, что-то объясняя остальным. Роман медленно тянется к рации, его палец уже готов нажать на тангенту, чтобы отдать приказ…
И в этот момент мир позади меня взрывается.
Это не удар, а… сокрушительный взрыв боли в затылке. В глазах темнеет, мир словно накреняется и летит в пропасть. Последнее, что я слышу, – грохот упавшего автомата Романа, его яростный крик и глухие звуки жестокой борьбы.
А потом – только вязкая, непроглядная, оглушающая тьма.
Сознание возвращается мучительно, по крупицам. Меня куда-то тащат, бросают на бетонный, ледяной пол… Морщусь, вдыхая запахи сырости, гнилой соломы, застарелой крови и чего-то металлического. Тупая, пульсирующая боль будто раскалывает череп изнутри.
Усилием воли разлепляю глаза… Надо мной нависают несколько мужских силуэтов в камуфляжной форме без опознавательных знаков. Их лица скрыты в тени, я не могу их разглядеть. Пытаюсь закричать, позвать Рому, но из горла вырывается только жалкий, хриплый стон.
Где я? Кто эти люди? Где Роман?
Пытаюсь пошевелиться, но ни черта не получается – руки стянуты за спиной веревкой.
– Очнулась, цыпочка, – раздается над ухом грубый, насмешливый голос. – Полкана сюда, живо! – приказывает он кому-то.