Через два часа мы заканчиваем… Осколок лежит в металлическом лотке. Аня стабилизирует парня, реаниматолог Иваныч выводит его из наркоза...
– Будет жить, – выдыхает Вадим Игоревич, срывая перчатки. Он смотрит на меня. – А ты, Волошина, не так уж безнадежна. Руки на месте. Пойдем, покурим.
Мы сбрасываем униформу, моем руки и выходим на крыльцо. Он протягивает мне сигарету. Я не курю, но сейчас беру не задумываясь. Горький дым обжигает легкие…
– Спасибо, – говорю я.
– Не за что, – отмахивается он. – Хорошие у тебя руки, умелые… Зачем ты здесь, Волошина? Не похожа ты на добровольца. Ищешь кого-то?
Я молчу, глядя, как тлеет сигарета.
– Понятно, – кивает он. – У каждого здесь своя война. Только не позволяй ей мешать работе. Эти пацаны, – он мотает головой в сторону операционной, – заслуживают лучшего.
Весь оставшийся день я провожу на ногах. Помогаю в перевязочной, осматриваю поступивших. К вечеру валюсь с ног от усталости и... облегчения: физическая работа вытесняет дурные мысли…
После ужина я прячусь в своем бараке и достаю планшет…
Вот он, сектор «Зет». Леса, овраги, болотистая низина и маленький красный крестик, которым отмечен блиндаж. Увеличиваю спутниковый снимок, вглядываясь в каждый пиксель и пытаясь запомнить расположение ручья, просеку, овраг или болото…
Завтра. Все случится завтра… Одного боюсь – подвести, не справится, оставить Игоревича одного разбираться с ранеными…
Ночью, когда все уже спят, в дверь барака тихо стучат. Я открываю – на пороге стоит Роман. Он молча манит меня за собой. Мы снова идем к ржавым гаражам, подальше от чужих ушей.
– Готова? – его голос в ночной тишине кажется особенно низким.
– Да.
Он протягивает мне что-то тяжелое, завернутое в промасленную тряпку. Разворачиваю ее, обнаружив внутри пистолет и две обоймы.
– Пользоваться умеешь?
– Стреляла давно… – сиплю, едва справляясь с дрожью в руках.
– Вспомнишь, – говорит он. – Он тебе, скорее всего, не понадобится. Но лучше пусть будет. Это не игрушки, Кира. Пути назад не будет. Не передумала?
– Нет, но… Боюсь застрять, подвести коллег. Я сегодня ассистировала весь день и…
– Понимаю… Мы только обследуем местность, не больше…
– Хорошо, я готова… Вадим Игоревич в курсе, что я…
– Да, я выписал тебе путевку. Мы едем забирать погибших, так что… проблем не будет…
– Хорошо, я готова.
– Выход в пять утра. Колонна ждать не будет. Будь у северного выезда.
Он смотрит на меня долго, словно пытается заглянуть в самую душу. А мне вдруг становится жарко от его взгляда… Что-то есть в нем мужское, жадное…
– Береги себя, – тихо говорит он и уходит, растворяясь в темноте.