Навсикая пожала плечами:
— Смотря для кого.
Мастер и посредник переглянулись.
Похоже, им ничего не удастся вытянуть. Может, оно и к лучшему, решил Ольгерд. Не хочется жить, зная наперед каждый шаг и каждую смерть. Вслух он произнес:
— Это твой выбор. Я не считаю подготовку завершенной, но…
— Ты же знаешь пророчество, — перебил Коэн. — Она встанет на пути жнецов непреодолимой стеной.
— Против жнецов надо иметь что-то посерьезнее пророчеств, — буркнул Ольгерд. И надолго замолчал, погрузившись в темные переулки Стимбурга. По всему Кварталу загорались фонари. Волшебники с улицы Морока подсвечивали свои дома магией. От типографии доносился едва уловимый гул — печатные станки работали круглосуточно. — Коэн, ты же помнишь «Мемфис». Мы едва справились с одним из них. А тут — целое полчище.
Посредник присел на корточки у низкого журнального столика и начал стучать трубкой по краю пепельницы.
— Я верю в девочку, — сказал посредник. Голосом спокойным и рассудительным. — Отпусти ее.
Ольгерд переводил взгляд с ученицы на колдуна. Его не оставляло чувство недосказанности.
— Можешь оставить нас наедине?
Коэн выпрямился.
Посмотрел на Навсикаю:
— Я буду в холле.
Девушка кивнула.
Ольгерд дождался, пока дверь не закроется за спиной посредника. Прислушался к удаляющимся шагам. И тихо произнес:
— Мне эта затея не по душе.
Навсикая молчала.
— Нет никаких пророчеств, — наконец, выдал Ольгерд то, что давно вертелось на языке. — Пора взрослеть. Есть технологии, неотличимые от волшебства. Есть вещи, которым мы не можем дать объяснения по причине отсутствия знаний. Но пророчеств нет. Ты погибнешь. Я предупреждаю тебя об этом сейчас, потом будет поздно.
— Я видела будущее, — напомнила Навсикая. — И я не боюсь завтрашнего дня. Мы справимся, Ольгерд.
Непоколебимая уверенность.
Что ж, похоже они с Рыком вновь остаются в гордом одиночестве. И вновь не могут защитить человека, за которого теперь в ответе.
Люди — это люди.
Ошибаются, запирают свой разум в лабиринте заблуждений, ищут за каждым кустом смысл, которого нет.
Наверное, подумал Ольгерд, мы всегда были такими.
И всегда будем.
— Береги себя, — тихо произнес мастер. — Не лезь на косы без надобности.
— Не полезу, — улыбнулась Навсикая.
Ольгерду показалось, что в глазах девушки блестят слезы. И тогда он произнес слова, о которых впоследствии пожалел:
— Ты уходишь из-за жнецов? Или есть что-то еще?
Навсикая приблизилась к окну и несколько секунд рассматривала городские огни. Полгода назад она впервые увидела город, превосходящий Трордор по размерам и величию. Город настолько огромный, что само это понятие теряло всяческий смысл.