Она подошла ближе, коснулась пальцами его щеки:

— Я была добра к тебе все эти годы. Теперь будь добр ко мне. И я позабочусь, чтобы ты ни в чём не нуждался, и чтобы мой дорогой сын смирился с твоим присутствием.

Гидеон долго молчал. За окном шёл холодный лондонский дождь. У него не было ни денег, ни покровителей, ни будущего. Он медленно кивнул:

— Как пожелаете, миледи.

Он слился с госпожой в своем первом в жизни поцелуе. А буквально несколько мгновений спустя и лишился девственности прямо в этом же кабинете, на шкуре медведя. Это было не так ужасно, как могло показаться. Леди Элизабет будто вновь помолодела и одарила его такой страстью, какую не способна дать иная юная девушка.

Так началась его новая жизнь. Поначалу Гидеон думал, что сможет это вынести. Леди Элизабет действительно была щедра: красивые одежды, хорошая еда, денежные подарки. Но очень скоро он понял, что стал её любимой живой игрушкой.

Сначала она требовала его только по ночам. Потом стала звать и днём. А спустя несколько месяцев начала приглашать «на чай» своих престарелых подруг — таких же богатых вдов и скучающих аристократок. Старые, напудренные, увешанные драгоценностями вдовы и дамы полусвета собирались в гостиной леди Элизабет на вечерние посиделки. Они пили шоколад, сплетничали и откровенно рассматривали Гидеона, будто он был выставленным на продажу жеребцом. Леди Элизабет гордо представляла его: «Мой протеже, дорогие, такой умный и послушный мальчик». Некоторые из гостей просили леди об услуге, чтобы юноша погостил у них дома. И добрая хозяйка никому не отказывала. Тогда Гидеону приходилось ублажать хозяйку дома, где он был гостем. Впрочем, они дошли до такого бесстыдства, что время от времени развлекались с ним прямо во время посиделок у леди Элизабет. А прочие собирались и смотрели на происходящее, будто театральное представление, и даже хлопали в ладоши.

Однажды ночью, когда леди Элизабет особенно усердно развлекалась с ним в присутствии двух своих подруг, юноша не выдержал. На следующее утро он собрал небольшой узелок и попытался уйти через чёрный ход. Но у ворот его перехватили двое лакеев, которые следили за ним. Его привели обратно в комнату, и леди Элизабет, гневная и бледная, сказала ему холодно:

— Ты никуда не уйдёшь, мой дорогой. Ты — моё сокровище, и я слишком дорого заплатила, чтобы потерять тебя. Если попытаешься ещё раз, я прикажу запереть тебя в комнате, где ты будешь ждать, когда я соизволю тебя посетить.

Он не поверил ей до тех пор, пока на следующий день ему не принесли завтрак в комнату, а дверь заперли снаружи. В комнате была кровать, стол, стул и маленькое окно, выходившее в глухой внутренний двор. Ему не давали свечей, чтобы он не мог сжечь засовы. Только пищу и воду.