Так он провёл две недели. Леди Элизабет приходила к нему по ночам, иногда одна, иногда с подругами. Они смеялись, пили вино, и Гидеон должен был развлекать их, иначе его оставляли без еды. Он научился улыбаться, когда внутри всё кипело от ярости, и говорить ласковые слова, когда ему хотелось задушить их всех.

Однажды ночью, когда Гидеон лежал без сна, прислушиваясь к звукам старого дома, он услышал странный шум. Тонкий, осторожный скрип. Кто-то двигался по коридору. Потом лёгкое царапанье у его двери, и дверь тихо открылась. Незнакомец проскользнул внутрь, бесшумный, как тень.

Гидеон замер, изображая сон. Он слышал, как незваный гость шарит по его вещам. Впрочем, тут таинственного вора ждала неудача, потому что всё ценное леди Элизабет забрала после неудачной попытки побега. Тихий голос, полный разочарования, пробормотал:

— Да тут даже медяка нет…

Гидеон медленно сел на кровати и сказал в темноту:

— Если ищешь золото, ты не туда залез. Сокровищница хозяйки в кабинете, под половицей у камина. Я видел, как она прятала туда шкатулку.

Фигура замерла. Блеснул клинок — вор выхватил нож и шагнул к кровати.

— Ты кто такой? — прошипел угрожающий шёпот. — Если врёшь, я перережу тебе глотку прежде, чем успеешь пикнуть.

— Я пленник в этом доме, и мне нечего терять, кроме собственных цепей, — ответил Гидеон спокойно. — Раз ты смог отпереть мою дверь, я выведу тебя к кабинету и покажу, где лежит шкатулка. Там несколько сотен гиней. Я видел её своими глазами.

Вор хрипло усмехнулся:

— Хочешь заманить меня в ловушку?

— Если бы хотел, просто поднял бы шум. Здесь полно лакеев и несколько псов, тебе будет трудно скрыться. Я испытываю неприязнь к хозяевам, потому искренне хочу помочь тебе. Я знаю дом, как свои пять пальцев. Все ходы, все чёрные лестницы. Я проведу тебя так, что ни одна собака не гавкнет. Если я тебе не нужен, то давай каждый пойдет своей дорогой. Я убегу, поскольку ты любезно отпер мою дверь, а чем займешься ты, уже не моя забота.

Повисла тишина. Только слышно было, как за окном шумит ветер. Потом вор, видимо, принял решение:

— Веди. Но если попробуешь предать, я тебя прирежу, даже не моргнув.

Гидеон поднялся, нащупал в темноте свои башмаки и бесшумно двинулся к двери. Вор последовал за ним.

Они прокрались по тёмным коридорам, обходя скрипучие половицы, которые Гидеон выучил наизусть за долгие годы жизни в особняке. В кабинете леди Элизабет он остановился у камина, нащупал рукой шаткую половицу и легко приподнял её. Под ней действительно лежала тяжёлая дубовая шкатулка, обитая железом. Гидеон знал, что она не заперта, леди Элизабет слишком полагалась на свою охрану.