— Где? — возмутилась я.
Эш покачал головой, давая понять, что подсказок не будет. И я уткнулась в тетрадь, попутно глотая горький настой и изредка кашляя. Сноб оказался прав, к моему великому сожалению.
— Нашла! — хрипло завопила я, вскидывая голову. И осеклась. Эш сидел на своем стуле и смотрел. Грешно и дико. Трогал этим горячим взглядом мои спутанные кудряшки, разматывал на шее шарф, медленно распускал завязку у горла. Стягивал с плеч серую ткань, обнажая кожу.
Внутри снова кипятком плеснули…
Вандерфилд втянул воздух и резко отвернулся. Вот только напряжение осталось. Густое, тягучее… В котором цифры и буквы из тетради начинали плясать и складываться во что-то несусветное и опасно-притягательное.
— Ботанику прочитаешь сама. Завтра проверю. — Голос парня звучал спокойно. Почти. Только царапал хрипотцой, словно у Эша тоже болело горло.
— Аодхэну все это не понравится, — опустив голову, пробормотала я.
— Он снова уехал. У него снова появились дела важнее нас. — Белобрысый посмотрел на свои ладони, сжал руку в перчатке. — Ночью возле столицы заметили дубогрызов, огромную стаю. А это серьезно, они же сносят на своем пути целые селения.
— Что? Опять? — Я подпрыгнула на кровати, откинула учебник. Словно уже собралась куда-то бежать. Спасать тетю и дядю!
— Угомонись, Аддерли. Там уже куча военных заклинателей, есть пострадавшие. Твари словно взбесились. Но ты права — профессор не обрадуется нашему общению, когда вернется. Вот только мы ему не расскажем!
— Ты не доверяешь Аодхэну?
— Раньше я верил ему больше, чем себе. Профессор стал моим наставником шесть лет назад. Я восхищаюсь им, потому что видел Аодхэна в деле, его способности и знания просто поражают. — Эш задумчиво потер переносицу. — Знаешь, у меня к нему странное отношение. Восхищение и… негодование. Потому что профессор недосягаем, Тина. Я уверен, что он самый сильный заклинатель нашего королевства. Не мой отец, не советники и даже не король. А Аодхэн. Вот только я ничего о нем не знаю. Совсем. Даже того, как его настоящее имя.
— Может, он бастард, — осторожно предположила я. — Незаконнорожденный сын кого-нибудь из семей основателей, отсюда и потенциал. Отец его не признал, вот профессор и не афиширует родство. Стыдится.
— Вот именно! — торжествующе усмехнулся Эш. — Все так и думают. И не задают лишних вопросов, потому что в приличном обществе о подобном не спрашивают. Бастарды называются одним именем, и это становится щитом от нежелательного любопытства. Очень удобно для Аодхэна!
— Думаешь, это не так?
— Уверен. Он не бастард.