— Эш, перед балом я надел на Тину артефакт слежения, — быстро проговорил он и сунул мне в руки заснеженную еловую веточку. — Они парные. Поможет задать точку выхода! Скорее! Ищи дверь!
Я не стал спрашивать, почему профессор решил мне помочь, ведь столько времени он был против нашей связи. Не стал. Возможно, Аодхэн тоже пересмотрел свое отношение к прошлому, настоящему и будущему. Сейчас это все было не важно. Я должен найти мою пустышку!
— Эта подойдет! — крикнул я, указывая на неприметную створку под лестницей. Возможно, черный выход или помещение для хозяйственных нужд.
Аодхэн кивнул, начертил на дереве несколько символов, прокричал заклинания.
— Я помогу, — рядом неожиданно возник Александр Клиффорд.
Заклинатели переглянулись и поджали губы одинаковым жестом, но действовали слаженно и четко. Словно делали это раньше…
Дверная ручка слабо засветилась синеватыми бликами, говоря об открывшемся переходе.
— Туннель односторонний, Эш, — торопливо сказал Аодхэн. — Иначе никак. Найди ее!
Я просто кивнул и шагнул на лед реки…
Замерз я сразу. Ледяной ветер ударил в грудь, норовя сбить с ног и лишить дыхания. Вокруг расстилалась белоснежная пустошь. Под ногами лежала скованная панцирем река.
— Тина! — Мой крик ударился о лед и погас. — Тина, где ты? Тина, отзовись! Тина, Тина!
Я орал, понимая, что уже хриплю. Шел. Бежал. Вертел головой. Снова орал. Ветер бил все сильнее, лизал окоченевшие пальцы и щеки. Бархатная мантия не спасала, знал бы — надел на бал шубу…
Где же Аддерли?!
— Тина! Отзовись! Тина!
Ну где же ты, пустышка? Где?
Проклятая lastfata, веди к ней, ну же! Работай, бездново копье судьбы, направь меня к пропаже!
— Тина-а-а!
— Эш?
Показалось?
— Эш!
Слабый голосок откуда-то слева. Развернулся резко и побежал. Она стояла там, в белой круговерти снега и льда. Уже без короны. В своем тонком шелковом платье. Бледная до синевы.
Закричав, пустышка бросилась в мою сторону. И сердце кольнуло предчувствием. Но я не успел ничего сделать. Я даже понять не успел. Лишь увидел, что тонкая фигурка пошатнулась и вдруг исчезла.
Провалилась.
Она провалилась!
— Эш!
Может, в полынью, оставленную рыбаками, может, в разлом между ледяными пластинами.
— Ти-и-на…
Несколько шагов. Вдох. И вот она — уже начавшая зарастать дыра, черная вода под стеклянной коркой… спокойная, гладкая, словно и не провалилась туда девушка.
«…Надо просто отвернуться, Крамис, — сказал в голове мой отец. — Лишь отвернуться…»
Лед недовольно зазвенел, когда я прыгнул следом…
…Порой самое значительное и судьбоносное событие жизни случается в самый обычный и даже хороший день. И с утра ничто не предвещало моей скорой кончины. Ни один небесный знак не говорил о том, что к вечеру этого дня я буду лишен воздуха, тепла и жизни. Что буду обжигаться о ледяную воду, уходить на дно черного безмолвия, но продолжать биться. Уже не за себя. Когда-то мне сказали, что единственное, ради чего стоит бороться, — это любовь. Тогда я был достаточно глуп, чтобы усмехнуться, и достаточно высокомерен, чтобы не поверить. В тот день я стоял на горбатом мосту, между древними каменными чудовищами, и думал, что хорошо знаю, кто я, куда иду и зачем мне дана эта жизнь.