— Прошу вас, послушайте, — выпрямилась девушка. — Камень сохраняет несколько мыслей объекта. Самых сильных, самых ярких мыслей! Тех, что больше всего тревожат или не дают покоя. Я не все поняла, но меня услышанное обеспокоило.
— Ну что же…
Советник короля осторожно взял сережку и закрепил серебряную защелку на мочке уха. С виду простой артефакт уколол кожу мощнейшим ощущением чар.
Несколько мгновений было тихо. А потом ударило чужой мыслью — яркой, болезненной, жаркой.
Тина, Тина, Тина!
Гребаный потенциал…
Зеленый сектор? В бездну все!
Убью!
Да лучше сдохнуть!
Lastfata. Lastfata. Ненавижу Lastfata!!!
В глазах Мариуса Вандерфилда потемнело. Он судорожно потянул воротник безупречной белоснежной рубашки, дернул парчовый шейный платок, пытаясь вздохнуть.
— Тина Аддерли — это поломойка из Котловины, господин Вандерфилд. Не понимаю, как она попала в ВСА! Беспринципная и наглая особа. Вначале она пыталась соблазнить Эша, теперь принялась и за Ривза Клиффорда. К моему огромному сожалению, ваш сын ею… увлекся. Вы обязаны это остановить! — донесся до советника холодный голос белокурой красавицы.
Она смотрела спокойно, и волнения в ее глазах не было, лишь недовольство. И Мариус подумал, что правильно оценил наследницу Хилширов. Эта девушка своего не упустит.
— Правда, я не поняла что такое lastfata. Странное слово, никогда не слышала… а вы, господин Вандерфилд?
Мариус вытащил из уха камень, вернул его собеседнице. И резко захлопнул зонт. Девушка поморщилась от водяных брызг.
— Порой ловушки искажают слова чароита, в этом опасность подобных артефактов. Возвращайтесь в академию, Алиссия, — приказал советник. И посмотрел в глаза будущей родственницы: — Вы правильно сделали, что пришли ко мне. Но держите язык за зубами.
— Вы можете мне доверять, мы ведь почти одна семья. Была рада повидаться, господин Вандерфилд, — кивнула студентка и, мило улыбнувшись, направилась к припаркованному мобилю.
Услужливый водитель живо распахнул перед девушкой дверь.
Мариус проводил ее хмурым взглядом. Ужинать ему перехотелось.
Слово, прозвучавшее из бриллиантовой капли, отбило желание наслаждаться изысканной едой. Значения он не знал, но был уверен, что это лишь дело времени.
Артефакты Шарлоты Берфлот никогда не ошибаются.
Весь следующий день Эш со мной почти не разговаривал. Устроился на пустой кровати и открыл «Исследование чар» из моей сумки. Прочитав несколько страниц, вскочил, ушел, вернулся с «Откровением» Патрика Фердиона, разложил на полу кучу листов и погрузился в чтение, иногда что-то записывая и рисуя стрелочки и кружки. Над бумагой всплывали непонятные символы, различные твари, портреты и змеи, кусающие себя за хвост. Эш рассматривал их со всех сторон, крутил так и эдак, потом хмурился, и материализованные рисунки сгорали, оставляя в воздухе хлопья пепла.