— А вот и наш десерт, — расплылся в улыбке колдун и указал на стул напротив себя. — Жан, дружочек, посади её вот сюда… Спасибо, можешь идти.

Я плюхнулась на стул и вцепилась в край стола, чтобы не упасть. Колдун с неудовольствием посмотрел на мои дрожащие пальцы и крикнул в сторону дверей:

— Приведите Циня!

— Это и есть та попаданка, господин? — гулким басом осведомился Зулу. Его голос напоминал раскаты далёкого грома.

— Она самая, друг мой, — кивнул хозяин уродов. — Хороша, не правда ли?

— Выглядит не слишком здоровой, — пробасил Зулу, склонив голову набок и разглядывая меня, как лошадь на ярмарке.

— Это поправимо.

— Нет‑нет, мне нравится… Готов дать за неё двадцать тысяч.

— Ах, Зулу, ты такой шутник, — рассмеялся колдун. — Посмотри на великого поэта Исмаила, что приехал сюда из далёкой Аравии. Он готов отдать за девку сто пятьдесят.

— Я хотел сказать, господин, сто пятьдесят, и двадцать сверху, — быстро поправился негр.

— Вот, шейх, вы слышали? — повернулся к арабу «эфенди». — Никаких колебаний! Вот этим Зулу мне и нравится. Видит нужное — готов платить за это любую цену.

— Двести, — спокойно ответил на это шейх.

— Триста! — гулко выкрикнул Зулу. Его массивные пальцы сжались на подлокотниках кресла, а маленькие глазки сверкнули жадностью.

— Триста пятьдесят, — поколебавшись, предложил Исмаил.

— Четыреста! — рявкнул Зулу так, что свечи на столе дрогнули.

— Триста пятьдесят, и… Я предоставлю эфенди протекцию у султана, — добавил шейх, слегка понизив голос.

— Я и так знаком с султаном, — заметил Вадим. — Зачем мне протекция?

— Вы, наверное, имеете в виду султана Хасана? — по тонким губам поэта скользнула змеиная улыбка. — Боюсь, друг мой, дни почтенного Хасана сочтены. Я могу представить вас его наследнику, Ибрагиму.

— А что стряслось с Хасаном? — поинтересовался Зулу, не сводя с меня взгляда. — Когда я выезжал из Парижа, старик был жив и здоров. И Ибрагим, насколько мне известно, всего лишь пятый или шестой в очереди.

— Боюсь, у султана вскоре случится острое отравление сталью, — ещё шире улыбнулся шейх. — Как и у его сыновей и дочерей, а также братьев, сестёр и прочих родственников великого Ибрагима. А новый султан — давний поклонник моего творчества. И, что ещё важнее, я хорошо знаком с будущим визирем султана Ибрагима. Он мой старый друг.

— Старый? — переспросил колдун, прищурившись.

— Очень старый, — подтвердил шейх. — Именно его дочери я хотел преподнести подарок, за последней деталью к которому я прибыл к вам, эфенди.

— А‑а…

— Прах и пепел! — заволновался Зулу, и его телеса заколыхались, словно кусок холодца. — Господин, откуда у этого тощего поэта столько денег? Я видел обоз этого старикашки, там не было никаких сундуков!