— Я — великий целитель Цинь из империи Цинь! — провозгласил толстяк. — Моё имя знают в Поднебесной, у корейцев и монголов! Меня приглашали в Киото и Париж! А кто знает этого болвана? У него мозгов меньше, чем у сторожевой собаки, зато мнит он себя главным защитником господина.

— Каждый своё дело делает, — примирительно прохрипел Щер. — А ты вот скажи лучше, отчего мне нос не поправил? Доколе я им свистеть буду, что твоя труба? И зубы не вырастил?

— Хозяин разрешение дал? — равнодушно поинтересовался лекарь, разворачивая одеяло и вытаскивая меня на холод. — Нет, не дал. Значит, будешь ходить и свистеть. Встань!

Последнее было сказано уже мне. Я встала, поджав пальцы на ледяном полу. Щер опять вылупился, оскалив свой дырявый частокол зубов, а Цинь наоборот, прикрыл узкие глазёнки и выставил перед собой руку, раскрытой ладонью ко мне. Ведя ей, как сканером, с головы к ногам, он что-то шептал на своём языке. Затем развернув меня спиной, повторил процедуру.

Может быть, это мне только показалось, но от его ладони шло тепло. Да нет, не показалось, тепло действительно шло! Особенно это было заметно, когда китаец приближал ладонь к моим порезам и ссадинам. Лицо, возле которого ладонь висела минут пять, разогрелось, я даже почувствовала, как на лбу выступает испарина, а точки ожогов начинают чесаться.

Вся процедура длилась, по ощущениям, не меньше часа. Цинь ходил вокруг меня, прикладывал горячие ладони к ноющим местам, что-то шептал, и боль уходила, становилась не такой острой. Пару раз он отхлёбывал из объёмистой фляги, которую держал Щер, садился на кровать и замирал с закрытыми глазами, а потом опять вставал и продолжал свои непонятные манипуляции. Я стояла, боясь пошевелиться, и чувствуя, как в желудке просыпается голодный демон. К концу целительского сеанса я была готова съесть всё, что только было в корзине урода. Оттуда одуряюще пахло кашей, мясом, хлебом и… Квасом? Да, точно, квасом!

Наконец, Цинь отступил, устало крутя головой.

— Хватит на сегодня, — вздохнул он. — Когда Зулу приедет?

— Хозяин сказал, что на днях.

— Э-эх… За неделю я бы привёл её в нормальное состояние. А так, лихорадка может вернуться уже завтра.

— И к чему тогда с ней возиться? — цыкнул Щер. — Зулу разложит её прямо на столе, да и кончит. Ему же главное, чтобы девка белая была, он на рожу и смотреть не будет…

— Дурак ты, Щер, — презрительно бросил лекарь. — Я привык делать свою работу хорошо…

— А я нет что ли? — перебил его ублюдок.

— Судя по твоему виду, нет. Поэтому хозяин меня при себе держит, а тебя всякий раз подальше отсылает. Глупый ты, Щер, и помрёшь таким же.