Вышли на улицу. Прошли двор, хозяйственные постройки, миновали крепостные ворота. Я посмотрел на стены, на штандарт рода Ламар, торчащий над воротами. Сине‑белый кусок ткани слабо колыхался, напоминая всем и каждому, что новый барон вступил в свои права.

Мои немногочисленные шмотки ехали в телеге, я же шёл налегке, придерживая кинжал, снятый с убитого наёмника. Кинжал был так себе — ни украшений, ни брутального вида, кроме размеров. Обычный тесак с лезвием сантиметров сорок, но я всё равно подвесил его на пояс. Трофей как-никак, честно заработанный.

Как пить дать, перед обедом Василий опять нарядит нас в тегиляи и даст в руки бердыши, «чтобы привыкали к воинской справе», и начнёт гонять, как салажат. В принципе, я не против: недавняя схватка показала, что это дело нужное. Но опять этот вонючий халат, опять однообразные движения, пот, лезущий в глаза, дрожащие руки и колени, крики инструктора…

Жечь баронессу решили на околице, между замком и деревней, которая его обслуживала, на берегу неширокой речки. Далию заковали в колодки, к которым были прикованы цепи. Их концы держали подчинённые князя Котырева — их тут, с приездом Барбашина, набралось больше сотни человек. Все в доспехах с совой на кирасе, все с оружием. Больше половины несут трабуко, многие держат огнестрел горизонтально, чтобы с затравочной полки не сдуло порох. Вьётся дымок горящих фитилей.

От кого они собрались отбиваться? От вояк Плио?

Старый барон ехал на своём жеребце впереди, на жену не оборачивался. Далия пыталась что‑то кричать, умолять, но Василий отвесил ей оплеуху, да такую, что у женщины голова едва не оторвалась. Дальше приговорённую тащили волоком на цепях. Через десяток шагов на неровностях дороги заалели кровавые следы от ссадин и порезов. Вскоре ведьма пришла в себя и опять пошла самостоятельно, шатаясь из стороны в сторону, обводя толпу диким взглядом. Пол-лица у неё вздулось от синяка, оставленного сержантом, из носа и уха текла кровь, капая на рубище, в которое её обрядили.

Местные на страдания баронессы не обращали внимания, я тоже старался держать покерфэйс. Блондинка, впрочем, не выдержала: рванулась к Кудею, но тот бросил на неё такой взгляд, что Крыгина отшатнулась и больше не пыталась заговорить. Видимо, поняла — бесполезно.

Место казни виднелось издалека. Поляна на берегу реки, удобный спуск к мосткам, длинные доски причала, выдававшиеся на несколько метров в воду. К причалу были привязаны четыре лодки, одна даже с мачтой. С бортов свисали сети, но рыбаков на судах не было.

Дров для сожжения не пожалели, куча вышла здоровенная. Дерево уложили хитро, с явным опытом: поверх поленницы соорудили помост из плетня — похоже, кто‑то лишился части забора. Из центра помоста в небо торчал необработанный древесный ствол — кору даже не успели ободрать, так торопились.