— Ай, рука… Поднимите меня! Спасибо…

— А ты кто? Кудей? А, ну да, сорри, коуч… Ну, титчер, в смысле. В каком смысле? Ну, ты же меня учишь? Я же хорошая ученица? Я знаешь, как могу? Ща, покажу… Ыых… Ща, погодь… Пффр… Тьфу ты…

— А давай выпьем, а? А ю реди? Вот, хоть с тобой выпить можно, а то все вокруг гады такие… Да, давай, гоу! За тебя! Тьфу, что за гадость такая? Ой… Что‑то мне… Извини, мне надо…

— Самия! Ты где? Самия, помоги!

Валера Проц Сорокин

М‑да, а ещё спрашивает, почему я не пью. Вот потому что тебя вижу — ничего в глотку и не лезет, дура!

Каринка опять отличилась. Сначала рыдала на похоронах — по‑настоящему ревела, без балды. Потом весь день ходила как в воду опущенная, всё тишком да молчком. Глаза красные, лицо бледное, чисто вампир. Даже не среагировала на приезд начальства Котырева.

Впрочем, я тоже особо старался не лезть на глаза незнакомым дядькам, особенно новому барону Ламару, Гастону. Уж больно у него морда противная. А вот Герцман не растерялся: уже до ужина успел с новым начальником контакт наладить. Видел я, как наш политик с местным эсбэшником «за жизнь» разговаривали. Начальник тоже князем оказался, но в должности выше. Да и выглядел он именно как начальник, в отличие от Котырева, который повадками напоминал ищейку. Толстенький такой, пухленький, лысый как коленка, глаза колючие. Как Аарон с такими людьми общие темы для разговора находит, не понимаю.

Вечером собрались в большой зале. Ну, как большой… В Транье столовка раза в два побольше была, но Транье и крепость немалая — центр силы, как я понимаю. Понятно, почему дон Роберто в таком авторитете и почему, несмотря на вроде бы скромное звание капитана, к нему прислушиваются князья. У испанца, даже после вчерашних потерь, почти сотня юнитов в строю, а в крепости осталось раза в три больше.

Для сравнения: у Ламара и у двух прибывших сегодня днём баронов в сопровождении было человек по семьдесят, из них половина — наёмники. Я же в экономические стратегии тоже рубился, общий принцип понимаю, и мне ясно, что идальго является местным железным кулаком, который может раздавить любого мелкого землевладельца. И Транье — не просто крепость, в которой живут солдаты, но основа местной власти.

В общем, собрались на ужин, и тут Каринка опять отожгла. Напилась в зюзю, начала скандалить. Сначала Игорька послала — наверное, вместо благодарности за то, что он её с кладбища на плече у себя тащил и утешать пытался. Потом на меня переключилась, когда Вершинин терпение потерял и свалил из‑за стола.

— Валера, давай выпьем! Валера, ты такой душный!