— Виноват, — процедил сквозь зубы князь.

— Хорошо, коли осознал это, а не отговариваешься, — Барбашин облокотился на зубец, глянул в ров под стеной, покачал головой. — Эх, Борис Сергеевич, как же ты так, а? Ошибка на ошибке.

— Что ж мне, барона Плио надо было под арест брать?

— Да хоть бы и под арест! — негромко рявкнул князь. — Посадил бы в соседнюю с супругой клетку, пусть бы он там охолонул маленько. Видишь, какая буча за пару дней началась? Эти двое чуть край на бунт не подняли. Десяток пришельцев, эва-на какой соблазн! А ты их мало того, что не ко мне, ты их прямиком к Ламару повёз. Не знай я тебя столько лет, решил бы, что ты с Виталиано в сговоре.

— Что⁈ — взревел Котырев, хватаясь за рукоять кинжала. — Ты, Лазарь Ильич, говори, да не заговаривайся!

— Ты на меня голос-то не повышай, Борис Сергеевич! — крикнул на него побагровевший Барбашин. — Ишь, что удумал, за ножик хватается! Совсем ополоумел, князь?

Котырев, скрежеща зубами, убрал ладонь с рукояти, завёл руки за спину и хрустнул суставами. Лицо его было красным от стыда и гнева. Барбашин с минуту сверлил подчинённого взглядом, потом опять повернулся к нему спиной и сплюнул между зубцов стены. Проследив, как плевок шлёпнулся в воду широкого рва, он покачал голвой и требовательно спросил, не поворачиваясь:

— Ну? Успокоился?

— Прости, Лазарь Ильич, — глухим голосом произнёс Котырев. — Виноват, каюсь.

— Ладно, — помолчав, обернулся толстяк. — Повинную голову, говорят, и меч не сечёт.

— Сечёт, да ещё как, — невесело усмехнулся князь. — Мне ли не знать.

— И такое бывает, — согласился с ним Барбашин. — Ладно, забыли. Есть что по делу сказать, или опять лисий хвост в темноте ловить будем?

— Есть, — оживился Котырев. — Среди бумаг у Ламара есть парочка, которые я тебе показать хотел, Лазарь Ильич. Особливо те, в которых он Варону пишет о некоем товаре, который со дня на день прибыть должен.

— Так-так, любопытно, да.

— А тако же то меня заинтересовало, что письмо подобное он не только Варону писал, но и ещё одному известному шляхтичу, по ту сторону Солёной реки.

Котырев замолчал, а его начальник прищурился на явно хитрящего строптивца. Немного поморщив лоб, он предположил:

— Уж не Лихой ли?

— Именно так, вельможный пан Лиховских Лех Валенсович. Магнат, владелец земель, полковник и так далее.

— Это он у себя весь из себя вельможный, — проворчал Барбашин. — А как по сю сторону Солёной перебирается, так Лихим становится. До сих пор себя корю, что не смог его прищучить на Горячем Ключе… Как считаешь, можем мы против пана обвинение с железными доказательствами в Сейм предоставить?