Эльвира, которую я ещё утром готова была убить, лежала в телеге, удаляясь от нашего становища со скоростью медленно бредущей лошади. Кто она была на самом деле? Потомок древнего рода или простая уголовница? Уже неважно. Она спасла мне жизнь, защитила от изнасилования и смерти на камне.

Я ни с кем не делилась подробностями увиденного в пещере, когда мы тут оказались. «Попаданцы»… Слово‑то какое. В попу данцы, чтоб вас всех разорвало, колдунов проклятых! Ведь жила же нормально! За что мне это⁈ Ну, пусть не стала знаменитой блогершей, пусть не стала спортсменкой, пусть не стала ныряльщицей — ну так что? Значит, можно меня в другой мир, словно куклу, и трахнуть на радость старпёрам? Да вот хрен вам! Сами кушайте!

Пальцы свело на кружке, когда вспомнила выпученные глаза урода и тянущиеся грязные лапы. Больше всего возмущали эти немытые руки с отросшими ногтями и грязью под ними. И глаза ублюдка, которыми он смотрел перед тем, как его Эльвира зарезала.

А ведь если бы не она, он бы меня прямо там и трахнул. И по фиг ему был баронский приказ — в глазах наёмника читались его намерения аршинными буквами. Сначала солдат, потом Ламар, потом смерть… Твари. Ненавижу!

Пусть только кто‑нибудь попробует! Стану магиней — я вас всех в порошок! Вы у меня за всё ответите, ублюдки, за всё! И за Эльвиру, и за сломанную руку, и за весь этот кошмар! Сучары грёбаные! Я, только я решаю, кто и кого трахает, понятно?

Валерий Сорокин. Проц.

Сижу в обнимку с бердышом и поглядываю на щурящуюся на огонь Крыгину. Руки с удовольствием ощущают гладкую древесину рукояти, широкое лезвие приятно холодит щеку. Хоть я никого не убил в сегодняшней свалке, но и не умер сам, как хотели эти неписи.

Сначала было страшно. Так страшно, что, не сходи в кусты буквально перед боем, сейчас отчищал бы от дерьма штаны.

Когда мушкет ударил в плечо отдачей, почувствовал себя безоружным перед толпой вооружённых головорезов… и застыл, как застывает, наверное, кролик пред удавом. Если бы не толкнул кто‑то, то так бы и кончился Валера Сорокин, киберигрок и барыга топового шмота.

Как удалось разжать пальцы, сведённые судорогой на бесполезном огнестреле — самому непонятно. И уж тем более непонятно, как удалось поднять валявшийся под ногами бердыш и сделать выпад, как учил сержант Василий. До цели не достал, но здоровый мужик, в два раза толще меня, щуплого попаданца, отскочил назад! И тот, другой, которому я с размаху вломил по кирасе, тоже убрался!

Правда, потом мне и самому вломили так, как даже в армии от «дедов» не доставалось, но это всё ерунда. Пусть я не качок, как Руслан, не наёмник, как Игорь, пусть морда до сих пор помнит опухоль от удара, а внутренности ноют от полученного пинка… Зато первый левел я точно взял.