Серьёзные повреждения были разве что у Герцмана, ему досталось прямо в лицо, и у Крыгиной: у неё определили перелом руки и сильнейшее магическое истощение. Кудей наложил на неё целебное заклятие, но кости пришлось вправлять отдельно. В процессе блондинка дважды теряла сознание, хоть и была под магической анестезией.

— Спужалась сильно, — со знанием дела прокомментировал Широков, остановившись за спиной Сорокина. — Попервой завсегда такое случается. Мне, когда ключицу правили, тоже дурно было, а у Карины Александровны ещё и прорыв был. С этого, скажу я вам, даже здоровому тяжко становится. Помнится, брательник мой два дня пластом лежал, пока оклемался.

— Так она маг теперь? — с плохо скрытой завистью в голосе спросил Проц.

— Ага, — кивнул боярин. — Непонятно, правда, какой направленности. Я уж и ламарцев осмотрел, кои тут валялись рядом, никаких повреждений магических на них нет. Должно быть, весь заряд девица в пустоту разрядила.

— Не, — с мрачным видом возразил Вершинин. — Не промахнулась она. На меня трое насели, так одного словно ветром сдуло, когда он саблей на меня замахнулся.

— Да? — Широков огляделся. — А ты где бился, Игорь Игоревич?

— Да вон там, где князь стоит.

— Метров десять, значит? — прикинул расстояние юноша и присвистнул. — Эва оно как! Для неопытного мага с такой дистанции воина сбить — весьма изрядно.

— Дархана жалко. И Эльвиру тоже, — Руслан посмотрел на лежавшего в траве самурая, грудь которого была залита кровью, и на женщину с разрубленным затылком. — И остальных… Я ведь с ними только утром рядом сидел. А сейчас даже вспомнить не могу, о чём с кем говорил.

— А ты поплачь, Руслан, если хочешь, — мягко предложил боярин. — Поплачь, и легче станет. Вы честно бились, нет в этих смертях вашей вины. Колдуны, они твари такие — опосля них вечно слёзы и могилы остаются. Потому и кончать их надо без всякой жалости.

Горбоносов не ответил и, часто моргая, посмотрел на залитого кровью Герцмана, который подошёл к Дархану. Ламарца, которого тот пронзил перед смертью, только что оттащили двое слуг. Аарон присел у тела, робко откинул с лица веточку прошлогодней травы.

— Что ж ты так, дружище? — тихо спросил он у убитого, с трудом ворочая языком.

Словно в ответ на его слова, тело содрогнулось, а веки дрогнули. Плотно сжатые губы самурая разошлись, и до ошарашенного попаданца донёсся едва слышный стон. Герцман от неожиданности вздрогнул, отшатнулся от ожившего покойника, а потом завопил, крутя головой в разные стороны:

— Врача! Он жив!

На крик подбежал князь, следом за ним и Кудей, который тут же опустился рядом с Дарханом, положив ладонь правой руки тому на грудь. Глаза мага закрылись, лицо напряглось, на лбу выступили бисеринки пота. Ладонь окуталась сиянием, которое разгоралось всё ярче и ярче. Минуты через три оно угасло, маг устало упал на землю рядом с пациентом, раскинув руки.