Кто ты вообще?
Мы идём долго. Часы теряют смысл. Ноги гудят, дыхание становится ровным, мысли — упрямыми. Я стараюсь держаться ближе к Крейдену, не потому что он сказал, а потому что рядом с ним пространство кажется устойчивее. Иногда он бросает короткое «держись здесь» или «обойди справа», и я выполняю сразу, не задавая вопросов. Так проще. Так безопаснее.
Темнота в пустошах не пугает сама по себе. Пугает то, что в ней можно исчезнуть без следа. Я чувствую это кожей. Каждый звук заставляет внутренне собираться, но паники нет. Они не дают ей появиться. Их уверенность передаётся, даже если я не понимаю, на чём она держится.
Я снова смотрю на Аксейда. Он идёт с опущенной головой, капюшон скрывает лицо, но я чувствую его внимание, направленное во все стороны сразу. На секунду мне кажется, что он знает обо мне больше, чем я сама. Мысль неприятная. Я отталкиваю её и иду дальше.
Через несколько часов впереди начинает проступать силуэт.
Мост.
Сначала появляется тёмная линия, затем массивная конструкция, уходящая вглубь, а за ней открывается свет, не яркий, а живой, фонари, огни, отражения на металле, город.
Арея.
Останавливаюсь на шаг, сама того не планируя. Смотрю. Грудь сжимается, но не от страха — от странного облегчения. Я дошла. Не до конца пути. Но до точки, где дорога перестаёт быть бегством.
Крейден тоже замедляется, давая мне эту секунду. Он ничего не говорит. И правильно — слова здесь лишние.
Я смотрю на город и думаю о главном.
Первая задача выполнена.
Теперь остаётся вторая.
Найти Кордекс.
И я знаю: это будет куда сложнее, чем дойти сюда живой.
Крейден
Арея перед нами живая, собранная, дышащая светом и порядком, фонари держат линию, стены молчат, охрана на местах. Город не выставляет себя напоказ, он просто стоит, как должен.
Я смотрю не на город.
Я смотрю на неё.
Она стоит чуть впереди меня, плечи выпрямлены, взгляд прикован к свету за воротами, в нём нет восторга и нет облегчения, только сосредоточенность. Так смотрят не на спасение, так смотрят на цель, до которой дошли и которую теперь нужно удержать.
Ловлю себя на том, что задерживаю взгляд дольше, чем нужно.
И что-то во мне смещается.
Начинаю смотреть на неё иначе, не как на найденную в пустошах, не как на риск и не как на проблему, которую предстоит решить. Взгляд меняется сам, становится тише и плотнее, задерживается дольше, чем нужно, и уже не отпускает.
Она стоит спокойно, но в этом спокойствии нет пустоты, в нём есть стержень, собранность, которая не просит и не объясняет. Черты мягкие, почти обманчивые, губы с той самой линией, которую запоминаешь сразу, но взгляд у неё другой, прямой, не отводящийся, и в нём нет привычки уступать.