После того как Мария нашла меня, многое стёрлось, я была маленькой, голодной, полудикой, но тело не забыло. Оно до сих пор заживает быстрее и реагирует раньше, чем приходит мысль. Пространство ощущается через давление и паузы между движениями, становится ясно, где безопасно ещё до того, как становится опасно, куда шагнуть, чтобы не быть замеченной, где остановиться и когда замереть. Намерения читаются не словами, а телом, и то, что другой сделает через секунду, приходит раньше.
Я не становлюсь невидимой.
Я просто всегда оказываюсь не там, где меня ждут.
И если Кордекс сделал со мной это — значит, он может сделать больше.
Смотрю на Марию, она спит, но дыхание остаётся неровным и слишком поверхностным, этот ритм знаком, он уже встречался у тех, кто не вытягивает.
Если Кордекс ещё существует.
Если он остался там, на старой базе.
Если Арея действительно выросла на месте Сектора А…
Тогда это единственный шанс.
Риск.
Без гарантий.
И тут я понимаю ещё одно.
— Чёрт, — шепчу я себе под нос.
Я снова опаздываю на тренировки.
Это звучит почти смешно на фоне всего остального, но в Хардане смешное — тоже способ выжить. Если ты пропускаешь тренировки, ты становишься мягче. Если ты становишься мягче — тебя ломают. Здесь так просто.
Я выбрала выходы в пустоши не из храбрости, а из расчёта. В рейдовых группах хоть что-то дают на руки, еду, воду, иногда детали, которые можно обменять на нужное, и там учат лучше, чем на улицах, там либо поднимут, либо оставят лежать. Я выходила уже много раз, достаточно, чтобы понять, страх не уходит, он просто перестаёт мешать.
Тренировки в Хардане всегда есть. Людей здесь держат в тонусе не идеей, а реальностью: завтра может прийти другая стая, другой город, другой голод. И если ты не умеешь держать нож, тебя не спасёт ни характер, ни молитва.
Ещё раз смотрю на Марию, она спит или пытается, грудь поднимается тяжело, но она всё ещё дышит.
— Держись, — говорю я почти беззвучно. — Я вернусь.
Выхожу из домика и закрываю дверь так, чтобы она не хлопнула. Снаружи город встречает меня тем же шумом и теми же взглядами.
Я снова становлюсь частью толпы.
И снова иду медленно.
Кайра
Тренировочная площадка в Хардане не похожа на место, где учатся. Она похожа на место, где выживают. Грязный квадрат земли, вытоптанный до камня, окружённый ржавыми ограждениями и стенами из листового металла. С одной стороны — навес, под которым валяются мешки с песком и обломки старых матов, пропитанных потом и кровью. С другой — короткие ступени на бетонный выступ, где стоят те, кто пришёл не тренироваться, а смотреть.