Я беру три.
Ровно три. Не больше. Остальные не трогаю. Прячу ампулы глубоко, туда, где они не разобьются при беге, при падении, при ударе. Закрываю контейнер, возвращаю защёлку на место, насколько это возможно.
Выход из лаборатории проходит так же тихо, как и вход. Дверь закрывается аккуратно, почти бережно, ладонь на секунду задерживается на холодном металле.
Сердце бьётся глухо и ровно, но внутри всё натянуто до предела.
Коридор пустой. Шаги отдаются слишком отчётливо, иду медленно, ставя ногу за ногой, контролируя дыхание. Стены знакомые, повороты простые, без лабиринтов.
В конце коридора — выход.
Толкаю дверь и оказываюсь снаружи. Ночная прохлада ударяет в лицо, резко, почти болезненно. Узкая лестница уходит вниз — всего несколько ступеней. Я спускаюсь по ним, держась за перила, и сразу вижу ворота.
Они рядом. Слишком рядом.
У ворот стоит охранник, один. Он держится расслабленно, боком, оружие на ремне, взгляд направлен за периметр, туда, где обычно пусто. Здесь не ждут угрозы, не ждут никого.
В тени стены всё замирает. Время тянется медленно, вязко, дыхание выравнивается, внимание цепляется за каждую мелочь, как он переносит вес, как опускается плечо, как взгляд уходит дальше, чем должен.
Момент приходит не сразу. Но становится ясным.
Движение тихое, быстрое, без лишнего. Шаг, ещё один, и расстояние исчезает. Удар короткий, точный, туда, где тело отключается сразу. Он не успевает ни понять, ни среагировать, просто оседает, тяжело, глухо.
Ворота открываются.
Шаг за шагом мост отзывается под ногами глухим эхом.
По ту сторону движение останавливается.
Арея остаётся позади, живая, тёплая, в редком свете огней. Город, который принял. Город, в котором остался он.
Грудь сжимает так резко, что сначала даже не приходит понимание.
Слёзы идут сами, горячие, резкие, без попытки их остановить.
Из-за Крейдена.
Из-за того, что я его предала.
Из-за того, что больше никогда не смогу вернуться так, как пришла.
Он не простит. Даже если поймёт. Даже если захочет. Я знаю это так же ясно, как знаю, что сделала единственно возможный выбор.
Я отворачиваюсь.
И иду дальше.
Крейден
В мастерской тихо — только металл, инструменты и мой собственный ритм дыхания. Я задерживаюсь дольше, чем нужно. Не потому что есть работа. Потому что внутри неожиданно спокойно. Это редкость.
Перебираю оружие автоматически, проверяю крепления, разбираю и собираю — движение за движением, без пауз. Эта рутина всегда приводила мысли в порядок. Всегда. Но сегодня порядок уже есть. Не идеальный. Не выверенный. Живой. Я ловлю себя на том, что действую больше по привычке, чем по необходимости.