— Не уходи, — добавляет он тихо. — Я хочу вернуться и увидеть тебя в своей постели.

— Хорошо.

Он задерживается ещё на миг, смотрит так, словно запоминает.

— Спи, — говорит он. — Я ненадолго.

Дверь закрывается за ним тихо. Почти осторожно. И этот звук остаётся во мне, застревает где-то под кожей, как заноза, которую нельзя вытащить. Я лежу и смотрю на неё, не моргая. Смотрю так, словно если отвести взгляд, он исчезнет окончательно. Простыни ещё тёплые. Его тепло не ушло — оно будто впиталось в меня, в воздух, в стены. Я всё ещё чувствую его руку на своей коже, его вес, его дыхание рядом. Сердце бьётся ровно, непривычно спокойно, и это пугает сильнее всего. Так тихо внутри у меня не было никогда. Ни разу.

Я вспоминаю его голос. Низкий, спокойный. С тобой шум в голове глохнет.

И от этой фразы вдруг становится тяжело дышать. Потому что я понимаю — он не сказал это просто так. Он не бросается словами. И если он это произнёс, значит, впустил. Значит, положил что-то живое, настоящее, туда, где обычно у него броня и контроль. Я поворачиваюсь на бок, утыкаюсь лицом в подушку, вдыхаю запах — его.

И именно тогда мысль приходит — холодная, чужая, но слишком правильная, чтобы от неё отмахнуться.

Он ушёл.

На базе никого нет.

Тишина — настоящая, глухая.

Это мой шанс.

Замирает всё, даже дыхание сбивается, потому что понимание приходит сразу, без иллюзий. Такого момента больше не будет, ни завтра, ни через неделю. Потом он будет рядом, потом появятся люди, вопросы, и тогда уже станет поздно.

Кордекс здесь, где-то рядом.

И если не сделать это сейчас, значит, не сделать никогда.

Снова думаю о нём. О том, как он сказал, что вернётся. Что хочет увидеть меня в своей постели. О том, как в его голосе не было приказа — только уверенность, что я останусь. И от этого внутри всё ломается окончательно. Потому что если я сейчас встану — это значит, что я уйду. И назад дороги не будет.

Мне становится больно так, что я сгибаюсь, прижимаю ладонь к груди, словно могу удержать там это чувство. Потому что я не хочу уходить. Не хочу снова становиться той, кто выживает, врёт, крадёт, уходит. Я хочу остаться здесь. С ним. В этом редком, невозможном спокойствии. Я хочу дождаться, пока он вернётся, почувствовать его рядом, услышать его шаги. И мысль о том, что я этого лишусь, рвёт изнутри так, что в глазах темнеет.

Но за этой болью есть другая. Гораздо старая. Гораздо глубже.

Мама.

Её дыхание, которое становится всё тяжелее.

Её руки, которые когда-то держали меня так же крепко, как сегодня держал он.

И я понимаю — у меня нет выбора.