Он срывается в эту бездну вместе со мной, глухо, по-звериному рыча мне в губы, и всё внутри окончательно взрывается, ослепляя и выжигая дотла.

Я ещё несколько секунд лежу, уткнувшись в подушку, пытаясь собрать дыхание и себя обратно в одно целое. Тело тяжёлое, горячее, мысли расплываются.

Потом переворачиваюсь.

И не успеваю даже ничего сказать — он уже рядом. Подхватывает меня на руки резко, уверенно, так, что я только шумно выдыхаю от неожиданности.

— Ты что… — вырывается у меня хрипло.

Он не отвечает. Только смотрит сверху вниз так, что внутри всё снова сжимается.

— В душ, — говорит строго.

И по его голосу ясно: это не точка. Это даже не пауза.

Я хмыкаю, всё ещё не до конца веря в происходящее, но он уже идёт, неся меня, будто я ничего не вешу. Дверь закрывается за нами, и мир снова сужается до тепла, дыхания и его рук.

В ту ночь время перестаёт иметь значение.

Мы теряем счёт часам, словам, усталости. Всё растворяется — остаётся только ощущение друг друга.

Глубокая ночь уже лежит на базе тяжёлым куполом.

Мы лежим рядом, почти не двигаясь. Простыни смяты, кожа остывает медленно, дыхание наконец выравнивается. Крейден водит ладонью по моему телу — не торопясь, не ища продолжения. Просто проводит. Пальцы скользят по плечу, по боку, задерживаются на талии, проверяя, здесь ли я на самом деле.

От этого прикосновения внутри становится тихо.

Он молчит долго. Так долго, что я уже думаю, что он уснул.

Но потом его голос всё-таки появляется — низкий, спокойный, без привычной резкости:

— С тобой… шум в голове глохнет.

Его рука замирает у меня под рёбрами, ладонь тёплая, тяжёлая, и в этом касании больше, чем просто движение.

— Обычно он не замолкает, — продолжает он. — Ни днём, ни ночью. Всё время что-то считает, держит, ждёт удара. А сейчас… тише.

Он не смотрит на меня. Говорит в потолок. Это не фраза для эффекта. Это признание, которое далось ему тяжело.

— У меня тоже, — отвечаю честно. — Со мной такого не было. Никогда.

— Значит, мы оба вляпались.

Улыбаюсь и кладу голову ему на грудь. Слушаю сердце — ровное, сильное. Оно не бьётся быстрее. Не сбивается. Он спокоен.

Мы лежим в тишине. Настоящей. Такой, в которой не нужно ничего доказывать.

Через время он осторожно убирает руку с моей спины и садится на край кровати. Движение медленное, собранное — как всегда.

— Я выйду подышать, — говорит он. — Всё равно не усну. А тебе надо отдохнуть.

— Ночью? Куда ты пойдёшь?

Он оборачивается, смотрит на меня тем самым взглядом — прямым, уверенным.

— В мастерскую. Она тоже успокаивает. Почти как ты.

Он наклоняется, целует меня — спокойно, без давления. Поцелуй не про желание. Про обещание.