Дверь закрывается за ней тихо, и в комнате оседает пустота, не тишина, а именно пустота, та, что не приносит облегчения, а оставляет после себя глухое раздражение, которое не спадает, а медленно вгрызается под кожу.
Нора красивая, этого у неё не отнять, пухлые губы, которые она держит чуть приоткрытыми не из невинности, а из расчёта, взгляд, умеющий становиться мягким ровно до той секунды, пока это выгодно, тело ухоженное, выверенное, собранное не для себя, а для чужого одобрения.
Мы трахаемся не первый год.
Достаточно долго, чтобы она перестала путать это с чем-то большим.
Достаточно долго, чтобы понять: дальше этого она не продвинется.
Но она всё ещё верит. Она из тех, кто искренне считает близость валютой — что через постель можно купить защиту, статус, влияние; что если лечь правильно, вовремя и красиво, тебя не выкинут, не заменят, не оставят за дверью. Она не просит прямо и не требует — просто приходит снова и снова, каждый раз уходя с одной и той же надеждой, что в этот раз что-то изменилось. Но не меняется ничего. Арея так не работает. И я — тоже.
Раздражение остаётся не из-за неё, а из-за того, что она всё ещё делает вид, что не понимает очевидного: годы между нами для неё — инвестиция, а не предел. Я говорил ей это не раз. Прямо. Холодно. Без намёков. Между нами никогда не было чувств — и не будет. Но она всё равно уходит с уверенностью, что секс со мной что-то ей обеспечит. А я остаюсь с ясным пониманием: это максимум, который она когда-либо получит.
Кайра
Встаю ещё до рассвета, в Хардане это время не для людей, оно для тех, кто привык жить в тени. Город ещё не проснулся, но и не спит, он затаился, и здесь расслабляются только мёртвые.
Двигаюсь тихо, почти не дыша. Каждое движение выверено, чтобы не разбудить дом и не потревожить Марию. Пол холодный под ступнями, доски скрипят, если давить неправильно. Я знаю, куда ставить ногу.
Одеваюсь почти на ощупь.
Кожаные штаны — плотные, тёмные, потёртые на бёдрах и коленях. Они давно приняли форму тела, не сковывают, не мешают двигаться. Куртка простая, без лишних деталей — швы, ремни, плотная кожа. На плечо ложится ремень. Я тяну пряжку, проверяю — держит. Значит, не подведёт.
Оружие всегда проверяется в конце. Первый нож короткий и тяжёлый, привычный, он ложится в ладонь так, как должен, лезвие острое, и после проверки он уходит в ножны у пояса. Второй нож длиннее и тоньше, для другого расстояния, и он занимает своё место под курткой, ближе к боку, туда, где рука найдёт его без мысли.
Поднимаю с пола потрёпанную сумку и закидываю её на плечо. Она тяжёлая, но не чрезмерно. Внутри вода, несколько жестяных банок и сухая еда — только самое необходимое, ничего лишнего. Вес здесь важен не меньше, чем оружие, потому что идти мне придётся долго.