Крейден
Выхожу из базы уже в оружии. Как всегда. Пояс стягивает талию привычным давлением, ремни ложатся на плечи ровно, меч цепляет бедро тяжестью, которая давно стала частью походки. Без этого я чувствую себя голым. И дело не в страхе — дело в памяти. В этом мире достаточно одной секунды, чтобы она стала последней.
Вечерняя Арея не похожа на отдых, здесь нет мягкости, здесь режим. Свет в фонарях экономный, тусклый и ровный, его хватает, чтобы видеть дорогу и не тратить лишнее. Патрули меняются на перекрёстках, люди таскают ящики со склада, перекатывают бочки с водой, несут сетки с овощами из теплиц. Город не выключается, он просто переходит на другой темп.
Я иду по главной дорожке, не ускоряясь и не замедляясь. Внутри держится напряжение, которое не уходит от слова «отдых». Отдых — это момент, когда перестаёшь слушать. А если перестаёшь слушать, кто-то умирает. Не обязательно ты. Это хуже.
Бар «Старый отсек» стоит ближе к нижней линии базы, там, где раньше был тех-блок, металл и бетон, тяжёлая дверь, ручка отполирована ладонями. Над входом старая табличка, пережившая больше людей, чем весь этот город. Внутри всегда тепло, не уютно, а именно тепло, здесь держат огонь так же, как держат порядок, чтобы он не погас.
Толкаю дверь плечом, и запах накрывает сразу, густой, тяжёлый, смешанный из дыма, пива, настойки, пота и железа. Внутри стоит плотный, вязкий гул голосов, и в этом шуме нет лёгкости, здесь не смеются ради веселья, сюда приходят, чтобы снять с себя войну хотя бы на час.
За стойкой Лют, широкий, тяжёлый, с руками как из цельного дерева, фартук на нём давно потерял цвет. Он наливает молча, не задавая вопросов, и здесь это привычно, потому что в городе не платят, здесь каждый получает своё, если работает и приносит пользу. Я сразу нахожу взглядом свой стол, они уже там.
Крис сидит боком, так, чтобы видеть зал. Макс — спиной к стене, как всегда. Грей ближе к краю, но так, чтобы никто не задел его случайно. Демарис развалился свободнее остальных, но рука лежит возле ножа — этого достаточно, чтобы понять его состояние. Аксейд напряжён даже сидя. Взгляд не задерживается нигде. Он держит весь зал сразу.
Подхожу, кладу ладонь на край стола и сажусь.
— О, наш лидер пришёл, — Крис оживает мгновенно.
— Не называй меня так, — говорю, поднимая на него взгляд.
Крис не отводит глаза. Его уважение не в поклоне. Его уважение — в честности.
— Но это правда, — говорит он спокойно. — Если бы не ты… после смерти Марка здесь начался бы бардак. Люди перегрызлись бы. Каждый решил бы, что ему можно больше остальных.