— Ну, а меня вы знаете — Родион Константинович Гордеев. И я — руководитель этой лаборатории, как и всего отдела экспериментальной физиологии.

Эраст Ипполитович добродушно кивнул, пожимая протянутые руки, но его взгляд уже скользил по помещению, жадно впитывая каждую деталь. Он медленно прошел взад-вперед, и я видел, как его глаза, еще недавно мутные и отрешенные, теперь горели острым, цепким интересом.

Старик медленно подошел к главной рабочей стойке, набитой электроустановками и приборами. Его сухие костлявые пальцы, еще недавно судорожно сжимавшие обертку, теперь легко и уверенно скользнули по корпусу нового векторного анализатора цепей.

— Ого, — тихо и с нескрываемым восхищением выдохнул он. — Такого в моё время не было… — Его пальцы с неожиданной нежностью коснулись осциллографа. — Хорошо тут у вас… Очень хорошо! — проговорил старик, и в его голосе звучала неподдельная, почти детская радость, которому, наконец-то подарили желанную игрушку. — В пятьдесят шестом я о таком только мечтать мог. А этот блок… Да вы, я вижу, старались… Матчасть — просто сказка! Прямо руки зачесались…

Его похвала заставила Лёву и Мишку выпрямиться с гордостью. А Эраст Ипполитович, казалось, на мгновение забыл даже о нашем присутствии. Он прохаживался перед многочисленными стеллажами, пробегал пальцами по кнопкам и ручкам приборов, кивал сам себе, что-то бормоча под нос.

Его восхищенный взгляд, скользя дальше, вдруг наткнулся на какой-то объект в дальнем углу лаборатории, прикрытый белой простыней. Из-под ее края виднелась матовая металлическая поверхность стола и горка колотого льда, от которой стелился легкий туман.

Разуваев сделал несколько неуверенных шагов в сторону прозекторского стола, к которому тянулись шланги. Он протянул руку и недрогнувшими пальцами поддел край белой простыни и откинул ее в сторону. Под простыней лежало тело мужчины. Кожа трупа была мертвенно-бледной, местами с синеватым оттенком, а торс и конечности были густо присыпаны льдом, который медленно таял и испарялся в теплом воздухе подвала.

Эраст Ипполитович замер, вглядываясь в черты лица, которые еще не тронули явные признаки разложения. Он медленно обернулся ко мне. Вся его былая оживленность исчезла, сменившись напряжённой серьезностью.

— Это и есть… объект для «Лазаря»? — тихо спросил он.

Я лишь молча кивнул. В его глазах читалась не потребность в подтверждении, а уже начавшийся анализ и оценка масштабов поставленной перед ним задачи.

— Эраст Ипполитович, вы, наверное, ещё не обедали? — спросил я. — Может, сначала в столовую? Моё положение обязывает кормить нового сотрудника с первого же дня. А потом уже и за дела…