— Был одним из лучших, — поправил я его.
— Это не важно! Знания навсегда остались с тобой. Ты прекрасно знаешь цену ошибки и цену результата. Ты — идеальный пилот для моего самолета!
Он выдержал паузу, давая мне осознать сказанное.
— Но я совсем ничего не понимаю в компьютерных программах…
— Зато в них понимаю я! Соглашайся… Даже не ради того, чтобы снова обрести подвижность. Соглашайся ради того, чтобы снова быть полезным! Я же вижу, что ты не можешь жить без любимой работы. А вместе мы поставим на ноги сотни и тысячи искалеченных людей!
Он произнес это без пафоса, сухо и по-деловому. И в этом не было ни капли той унизительной жалости, которой я так боялся. Это действительно было предложение партнера. Я посмотрел на свои неподвижные ноги, затем на планшет с видео, где экзоскелет совершал плавное, почти живое движение. Потом я посмотрел в глаза этому юному дарованию.
— Ладно, гений, — не удержавшись, съязвил я напоследок. — Где мне подписаться кровью? Ведь твоё предложение так похоже на контракт с дьяволом…
На следующий день Руслан, покончив со всеми юридическими вопросами моего пребывания в центре реабилитации, аккуратно погрузил меня в специально оборудованный микроавтобус и сам сел за руль. Мы ехали молча. Я смотрел в окно на мелькающие улицы Москвы, от которых уже успел отвыкнуть за время моей длительной болезни…
— Хотя, нет — ну, какой я больной? Надо твёрдо смотреть правде в глаза: я — калека, инвалид, ограниченно подвижный… Да я кто угодно, но только не больной! И впредь себя больным считать не намерен. Ну, если только больным на голову — это завсегда пожалуйста! С головой у меня проблемы точно имеются. Ведь еще недавно мечтал, как бы сдохнуть поскорее.
Я улыбнулся этим своим мыслям и вновь уставился в окно, пытаясь угадать конечную точку нашего маршрута. Мы ехали по московским улицам куда-то в сторону Северного административного округа по Ленинградскому проспекту. Я заметил мелькнувшую мимо станцию метро «Сокол», после которой мы свернули на Ленинградское шоссе.
Съехали с Ленинградки мы на Флотской улице и остановились перед комплексом 2−4-х этажных зданий с приятной глазу коричнево-бежевой отделкой, огороженных высоким забором. Кое-где виднелись желтые таблички с предупреждающими надписями: 'Запретная зона. Проход (проезд) запрещен (закрыт).
Но машину, на которой мы прибыли, без проблем пропустили на закрытую территорию, когда Руслан предъявил суровому охраннику свой пропуск.
— Серьезно тут у вас, — произнес я, когда мы въехали за ограду и остановились у центрального входа.