На ЭЭГ снова пробежала легкая «рябь». «Сыворотка правды», вроде бы, и заставляла его говорить, но как-то угнетающе подействовало на его сознание. Да и возвращение с «той стороны» еще неизвестно как воздействует на мозг. Но чертов урод так и не раскололся. Он как-то резко собрался, опять нас всех послал, после чего его морда лица пустила слюну и приняла дебильное выражение.
— Похоже и с СП-108 не колется, эта падла, шеф! — первым понял всю тщетность наших попыток Миша.
Черт! Ну, неужели придётся опять лезть в эту грёбанную ванну? Похоже, без этого не обойтись…
— Миша, — окликнул я Трофимова, — готовь к запуску камеру депривации. — Лёва сейчас освободится и проверит электрооборудование.
— Сделаем, Родион Константинович, — без возражений произнес Трофимов, понимая всю серьёзность ситуации. Мы должны были вырвать адрес из головы этого маньяка! И вырвать любой ценой!
— А что, если мы попробуем таким Макаром? — задумчиво посмотрев на осоловелый от препарата взгляд головы, произнёс Эраст Ипполитович. — Старый добрый гипноз меня редко когда подводил.
Он вынул из кармана старинные позолоченные часы-луковицу на золотой цепочке, которые ему вернули в дурике при «выписке». И ведь не экспроприировали за столько-то лет содержания за решёткой. Подвесив часы в руке перед самым носом маньяка, профессор принялся мерно их покачивать, нашёптывая в ухо отрезанной головы что-то успокаивающее.
[1] Проприоцепция — это ваше «шестое чувство», способность тела ощущать положение своих частей (рук, ног, головы) в пространстве и их движение, даже с закрытыми глазами, благодаря специальным рецепторам в мышцах, сухожилиях и суставах, которые посылают сигналы в мозг для координации движений и поддержания равновесия. Это позволяет нам ходить, говорить или брать предметы, не задумываясь об этом.
Глаза маньяка, мутные и апатичные, инстинктивно прикипели к блестящему объекту. Зрачки застыли, сузились до точек, а затем, следуя за ритмичным движением маятника, начали синхронно колебаться из стороны в сторону. Веки задрожали, часто-часто заморгали, а затем замерли полуприкрытыми.
На ЭЭГ ленивые альфа-волны усилились, как и ритмичные, нарастающими по амплитуде тета-ритмы, характерные для состояния глубокого транса, медитативного или гипнотического состоянии, особенно в затылочной и теменной областях. Мышцы лица полностью расслабились, сгладив жуткую гримасу, челюсть безвольно отвисла, обнажив потемневшие зубы.
Разуваев работал виртуозно. Его голос, тихий и монотонный, был лишён каких-либо эмоций, превратившись в инструмент, вбивающий команды прямо в подкорку. Он говорил о тяжести, о расслаблении, о том, как хорошо и спокойно оставаться на месте, никуда не двигаться, ни о чём не беспокоиться.