— Какая? — с вновь вспыхнувшей надеждой спросил я.
— Мы отрежем этому засранцу башку! — хищно произнёс Эраст Ипполитович, взяв в руки пилу Уэйза[2], и взмахнув ей, как пиратской саблей.
[1]Биологическая деструкция: после остановки кровотока и прекращения метаболизма мембраны клеток теряют проницаемость и разрушаются. Это приводит к вытеканию ферментов и разложению тканей.
[2]Пила Уэйза — хирургическая пила, предназначенная для распиливания костной ткани.
Моё сердце на мгновение замерло. Я смотрел на учёного, подсознательно ожидая увидеть признаки безумия, но в его глазах не было сумасшедшего блеска. Был лишь холодный и отточенный до бритвенной остроты практицизм.
— Профессор, вы это серьёзно? — едва сумел выдавить я.
— Абсолютно, Родион Константинович! — Старик отложил пилу и провел рукой по холодной шее трупа, словно примерялся, как половчее снести ему голову. — Как бы сказал мой одесский коллега, с которым мы не виделись с далекого сорокового года: ви-таки хотите спасти детей, или устроить воскрешение этому негодяю в полный рост? А? Молчите? — Эраст Ипполитович дольно хлопнул в ладоши. — Нам не нужен его кишечник, его печень или его ноги-руки. Нам нужен всего лишь один-единственный орган — его мозг. Тот самый сейф, в котором хранится информация к местонахождению ваших пропавших детей. И вот к этому сейфу-то мы и должны подобрать ключик.
Профессор снова зашагал вокруг стола, энергично жестикулируя. Он словно читал мне лекцию.
— Моя «искра», — продолжал вещать он на ходу, — тот самый «катализатор», о котором я говорил — он, увы, не волшебный эликсир, а высококонцентрированная смесь из химических и активных биологических препаратов. Её энергии должно хватить, чтобы «раскачать» один-единственный орган, даже в таком жалком состоянии. Но её категорически не хватит на весь организм! Запустить сердце, легкие, печень… это как пытаться отопить зимой огромный дворец, сжигая в камине одну единственную охапку хвороста. Бессмысленно, не правда ли? — Вновь прибег он к аллегории. — Однако, если мы перенесём этот хворост в одну, пусть и небольшую, но плотно закрытую комнату — мы сможем добиться цели!
Я начал понимать его задумку. Мысль была чудовищной, но в ней была леденящая душу логика.
— Вы предлагаете… изолировать мозг? И подключить его отдельно от всего остального?
— Именно! — воскликнул Разуваев, вновь обращая свой взор на тело. — Мы не будем тратить драгоценную энергию на оживление мёртвой плоти. Мы сконцентрируем весь импульс моего катализатора и электрооборудования лишь на одном объекте — голове этого типа, которую мы отделим от остального тела!