[2] Достигнув большой известности в 1960-е годы, Стругацкие попали в полосу гонений против философской фантастики в СССР со стороны Отдела агитации и пропаганды ЦК КПСС и руководства комсомола. В 1970-х — первой половине 1980-х годов сократилось число изданий и переизданий, ряд объёмных текстов приобрёл полузапретный статус, ходил в самиздате («Гадкие лебеди»). На основе повести «Пикник на обочине», не имевшей на тот момент книжных изданий, Стругацкие написали для А. Тарковского сценарий фильма «Сталкер» (1979 г.).
[3] «Оборотни в погонах» — название, данное министром внутренних дел России Борисом Грызловым обвиняемым по громкому делу о коррупции и других преступлениях в органах МЧС России и МВД России, разбиравшемуся в 2003—2006 годах.
[4] А. Н. Яковлев 1971—1976 годах являлся членом Центральной ревизионной комиссии КПСС.
[5] Попытки проверки наиболее сенсационных заявлений Вольфа Мессинга показали их полную недостоверность.
Мы молча ехали вдвоем с генералом в служебной «Волге» по вечерним улицам города. Вообще-то, у Яковлева имелся личный водитель, но мой шеф, похоже, любил самостоятельно порулить. Вон с каким удовольствием он несётся по широкому проспекту, явно превышая установленную скорость. Но кто в СССР решится остановить служебный автомобиль КГБ и оштрафовать целого генерал-майора?
Эдуард Николаевич, погруженный в свои мысли, лишь пару раз бросил на меня быстрые оценивающие взгляды. Я же уставился в окно, пытаясь хоть что-то узнать в мелькающих за стеклом «пейзажах». Но, то ли в этом районе я редко бывал в своем времени, то ли настроение у меня было ниже плинтуса, я не узнавал ничего.
Это была для меня полностью чужая Москва. Хотя, не скрою, она мне всё больше и больше нравилась. Но всё происходящее сейчас со мной казалось каким-то бредом и галлюцинацией. Может быть, я до сих пор в той чугунной ванне? А мой мозг, лишенный привычных чувств и сигналов, сгенерировал эти образы прошлого? Но точно я этого не знаю, поэтому буду исходить из того, что вокруг меня настоящая реальность. Ну, чтобы окончательно чердаком не двинуться.
НИИ встретил нас глухой, безлюдной тишиной. Длинные коридоры были погружены в полумрак, освещенные лишь редкими дежурными светильниками. Гулкое эхо наших шагов разносилось под высокими потолками, нарушая царящую здесь первобытную тишину. Надо же, а мне отчего-то казалось, что в таком вот научном заведении должны работать чуть ли не круглосуточно. Но в СССР, похоже, нормальный рабочий распорядок — это основа основ.
Дежурный на вахте, узнав Яковлева, мгновенно нас пропустил через вертушку, не спрашивая пропуск.