Да и нормальный он мужик, это генерал-майор. Не хотелось бы оставлять Родиона с ним в контрах, если моё сознание вернётся назад в будущее. При воспоминании о собственном парализованном теле сердце у меня защемило. Ведь быть молодым (а Родиону на данный момент явно нет и тридцати) и здоровым так замечательно. И вообще, что же здесь случилось, что я занял это тело?

В общем, я решил пока не думать о печальном, крутанул ключ, рука потянула за ручку… и замерла. Из-за двери доносились приглушенные звуки музыки. Какой-то забойный хит 70-х. Я прислушался к знакомой мелодии и англоязычным словам:

'Gimme, gimme, gimme, a man after midnight,

Won’t somebody help me chase the shadows away?' https://www.youtube.com/watch?v=XEjLoHdbVeE

Твою ж маму — это же «АBBA»! Реально хит! Я не помнил точно, когда там должна была выйти эта песня, но по срокам все примерно сходилось[1]. Но настроение у меня понизилось — значит, не все ушли домой… Вот же св… редиска — нехороший человек!

Я распахнул дверь и вошел внутрь, после чего вновь запер лабораторию на замок. В подвальном помещении, как и во всем институте, было полутемно.

Горела лишь пара светильников, размещенных над стойкой с магнитофонами, отбрасывая причудливые тени на стены, увешанные схемами и графиками. Все имеющиеся в лаборатории магнитофоны — три бобинника и пара кассетников, были включены на запись, и вполне себе бодро записывали свежий заграничный хит.

За столом, расположенным возле стойки, ритмично постукивая пальцами по столу и отбивая ногой ритм в такт забойной музыке, сидел тот самый долговязый «лаборант», который утром помог мне выбраться из этой грёбаной чугунной ванны. На его голове были надеты наушники — он так и не услышал, как я вошел, пока я легонько не хлопнул его по плечу.

Он вздрогнул, затем резко обернулся. Увидев меня, его и без того вытянутое лицо еще больше вытянулось. Он рванулся, скидывая наушники, и они с глухим стуком шлепнулись на стол.

— Родион… Константинович! — нервно произнёс он. — Я… я просто тестировал аппаратуру после профилактики! — залепетал он, пытаясь сразу всеми руками выключить магнитофоны. Песня шведской группы «АBBA» резко оборвалась, оставив в подвале гробовую звенящую тишину.

Я молча смотрел на «лаборанта», чтобы основательно проникнуться возникшими обстоятельствами. Так-то я прекрасно понимал, чем он здесь занимался. А занимался он ничем иным, как тиражированием заграничного хита, используя ведомственную аппаратуру НИИ. Я его не осуждал совершенно, но вот лицо Родиона Гордеева должно было выражать нечто иное.