Причем, точь-в-точь и слово в слово, со всеми картинками и фотографиями, которые я тогда видел! Вот что, оказывается, означало: «Ячейки памяти, соответствующие запросу, найдены!» Значит, поиск в нейронке все-таки работает. Надо только научиться его запускать. Вот только эта головная боль мне не нравится…

Когда болеутоляющее, что сунул мне шеф, начало потихоньку действовать, я смог восстановить (вернее, еще раз тупо прочитать, что мне подсунула нейросеть) инфу, известную в будущем об этом самом Яковлеве. И, как оказалось, «местные» контрразведчики были правы на все сто — Александр Николаевич оказался ярым антикоммунистом и убежденным «западником».

А еще этого деятеля неспроста называли «архитектором перестройки»: именно Яковлев стоял за внезапным появлением «национально-освободительного движения» в Прибалтике, с которого и начался распад СССР.

На излете горбачевской перестройки о том, что член Политбюро, секретарь ЦК КПСС Александр Яковлев действовал в интересах американцев — осознанно или вслепую, заговорили не только на оппозиционных митингах, но и в высоких кабинетах. Да и самому Горби неоднократно докладывали, что в КГБ регулярно поступает «информация по Яковлеву» о его «недопустимых с точки зрения безопасности государства контактах с представителями иностранной державы». Но тому, у кого и так рыльце в пушку, было, как говорится, что совой об пень, что пнем обо сову…

А ведь этого оборотня, приложившего руку к развалу Союза, можно было прищучить уже тогда… Вернее, сейчас. И, возможно, история могла бы пойти немного другим путем. Не этим, который завел нас, в конце концов, в такую яму, вылезти из которой мы так и не смогли.

Конечно, не один Яковлев постарался, чтобы мы все дошли до жизни такой. Не будет его — найдется кто-то другой. Но если хотя бы один негодяй получил бы по заслугам — было бы просто замечательно! Хотя, мне бы сейчас со своими проблемами разобраться. Но «галочку» напротив фамилии Яковлев я себе всё же поставил.

Головная боль, наконец-то, притихла. Не до конца, конечно — затылок всё ещё ныл тупым навязчивым давлением, а в висках еще до сих пульсировало. Но сейчас хотя бы терпимо. Я смог, наконец, выдохнуть и сосредоточиться на том, что творилось у меня перед глазами.

Нужно было как-то «свернуть» эти проклятые застилающие взор виртуальные вкладки, выдернутые нейросетью из глубин моей собственной памяти. Я последовательно, одно за другим, «ознакомился» с их содержимым. Вернее, не ознакомился, а скорее вспомнил.

И как только я заканчивал с очередным текстом, окно бесшумно схлопывалось, растворяясь «в воздухе» и не оставляя следов. Ни текста, ни картинок. В конце концов, напоминанием наличия у меня «в мозгах» продвинутого нейроинтерфейса остались лишь маленькие, полупрозрачные цифры — дата и время, по-прежнему зависшие на самой периферии моего зрения.