Эраст Ипполитович слушал, не перебивая, его цепкий взгляд скользил то по моему лицу, то по замысловатому оборудованию, что стояло рядом со столом — всё то, что должно было, по моей задумке, помочь в воплощении в жизнь проекта «Лазарь». Старик медленно прошелся вдоль стола, дотронулся до холодного металла аппаратуры, будто проверяя её.

— Соединить два сознания, чтобы выудить тайну из мёртвой плоти… — пробормотал он себе под нос, больше размышляя, чем обращаясь ко мне. — Теоретически, даже после такого длительного промежутка после смерти следы памяти ещё какое-то время должны сохраняться. Но, чтобы их считать имеющимся способом… нужно оживить всю нейронную сеть. Да… — он обернулся ко мне, и в его глазах я увидел понимание и сопереживание. — Согласен с вами коллега. Другого пути нет. Детей жалко. Очень жалко.

Он тяжело вздохнул и снова приблизился к телу. Его пальцы, тонкие и подрагивающие, осторожно прикоснулись к телу маньяка, сдвигая крупинки льда.

— Но, батенька, — он с горькой усмешкой указал на тело, — полтора дня… Целых полтора дня! Мой катализатор, моя «искра жизни», была рассчитана на свежий, только что остановившийся организм. Не более трёх-шести часов. Ну, двенадцати, куда ни шло. А здесь? — Старик провел рукой над охлаждённой кожей трупа, не касаясь ее. — Здесь процессы распада зашли слишком далеко: клеточные мембраны разрушаются, процессы биологической деструкции[1] довлеют уже над всем организмом, ткани разлагаются.

Да, всё, о чем говорил профессор, мне было отлично известно. Но вот что делать с этими знаниями в нашем случае, я и не представлял.

— Чтобы реакция пошла и охватила все системы разом, — продолжил Разуваев, — потребуется колоссальный энергетический импульс и чудо-препарат! Вы это себе представляете, молодой человек? Пропорции активного вещества, что я разработал, и система электрических импульсов, проверенная на практике, гарантированно запустит процессы в умершем организме, если время смерти не превышает нескольких часов! Но не дней! Мне жаль, бесконечно жаль этих детей, — голос его дрогнул, — но воскресить это… — Старик виновато развёл руками.

— Что же, совсем ничего нельзя сделать? — Моему отчаянию не было предела.

— Заставить сердце качать кровь, лёгкие — усваивать кислород, а нейроны — проводить импульсы? — криво усмехнулся Эраст Ипполитович.

— Да.

— Я вас разочарую, мой юный друг, но нет. Я не волшебник. Это всё равно что пытаться растопить айсберг зажжённой спичкой. Увы, но это невозможно. Но у меня есть одна идея…

Старик обошел стол с мертвым телом по кругу, и остановился у медицинского передвижного столика, на котором были разложены хирургические инструменты.